КИТАЙСКИЕ ПОВЕСТИ
Чжуанцзы и Лаоцзы
...Однажды Чжуанцзы вручили Нобелевскую Премию.
Сел он на ступеньки и стал думать, – сниться ему
Премия, или он – ей?..
Но тут подошёл Лаоцзы и попросил взаймы.
– Иди своим путём! –
сказал Чжуанцзы.
Короткая китайская повесть
... Некий Тай-Мень из провинции Гы очень любил своё лицо. Однажды, он пилил камыш для буддийского храма. В это время, мимо проходил постигший Путь Дао. Тай бросил пилу, поспешил к нему, и стал любезно приглашать даоса отдохнуть и выпить вина.
Тот улыбнулся и, расстелив в тени бамбука коврик для молитв, сел. Тай щедро угощал, а потом, кланяясь, спросил:
– Вы бессмертный?..
– Без сомнения! – отвечал даос, и осушил еще один горшочек вина. Тай-Мень осмелел: – А скажи, учитель, какое у меня лицо?..
– Такое. – сказал постигший Путь Дао, и приставил к носу Тая серебряное зеркальце. Тай заглянул, и увидел в нем ...у.
Длинная китайская повесть
...Некий студент Ху был известен как упорный исследователь Дао. Как раз началась эра Колких Замечаний и должны были начаться дожди. Соседями Ху были лекарь Ку-Бань и его жена и, кроме того, Бань искусно варил яшмовые чернила, которые Ху охотно покупал по случаю. Соседи варили также и вино, и частенько раскланивались в воротах.
Однажды студент, занимаясь самообладанием, услышал странный шорох, и перестал. Досадуя, он проковырял ногтем дырочку в стене, чтобы узнать, что там за шум, как вдруг рука его сама собой опустилась: перед ним появилась девушка 15-16 лет, которая красотой и изяществом затмевала Поднебесную...
– Это лиса!..** – догадался студент, и сделал вид, что его нет. Девушка молча поклонилась и сказала:
– Я – племянница достопочтенного Баня. Он прислал меня, сударь, узнать, нужны ли Вам еще чернила? (Когда она наклонялась, студент почувствовал необыкновенные ароматы...) – Меня зовут Ю, – сказала девушка и посмотрела на Ху просто. Ху был прямо-иаки поражен её красотой и открыл присутствие.
– Моё имя Ху, – ответил студент, – а чернил мне не нужно. Впрочем, если вы не торопитесь, я сыграю вам что-нибудь!
Он хлопнул в ладоши, и наложница принесла лютню. Ху заиграл мелодию, нежную, как корень лотоса...
А в это время мимо дома проезжал начальник ямыня *. Зонт его был запылен, а сам он был очень уставший. Звали его не иначе, как Большой Палец. Звуки музыки привлекли его слух.
– Кто это играет?! – грозно спросил он у нищего и соскочил с повозки. Нищий пал ниц, и сказал: – Это студент Ху услаждает Ваш слух, о, могущественный!
Надо сказать, что Большой Палец обладал большой проницаткльностью и стал слушать. Наконец музыка смолкла. – Тут что-то не то! – подумал Большой Палец. Было тихо. Урожай ещё не был убран, и это только усилило подозрения начальника. Приказав сыщику приготовить колодки, он прокрался в дом, и разглядел молодого человека и девицу, которая уже начала сплетаться с ним и проказничать. Большой Палец продышал в ширме отверстие и приступил к наблюдению.
Наконец любовники в изнеможении отвалились друг от друга.
– Иак ты – лиса! – вдруг вскричал студент и, схватив девицу за шиворот, стал спускать с неё шкуру бамбуком. Поднялся шум и гам.
На переполох выбежал сосед Бань и увидел, как из дверей выскочило что-то бесформенное и скрылось под колодой. Следом появился разгоряченный студент и, вне себя, поджёг убежище лисицы.
Поднялся дым, и всё пропало.
Проходящий мимо даос расстелил свой коврик для молитв, сел и произнёс студенту: – Ты имел то, что не лежало, а лишился того, что не стояло!.. Студент стёр закопчённое лицо, и почтительно поклонился. Поднял голову, – а даос исчез. Ху улыбнулся, а вышедший из дома начальник ямыня наградил студента двумя связками монет.
И вот тут-то пошёл дождь.
Так и стали с тех пор называть студента не иначе, как «Дающий Жару».
Рассказывают, что к его соседу тоже повадился лис, но вскоре дела его пришли в упадок, и он стал нищенствовать в уезде Уынь...
МИКИШКА
– Хочешь, я расскажу, как ты жил, Микишка?
– Хочу.
Факир высморкался в платок с блестящими звёздами, посмотрел на Микишку и сказал:
– В первый
твой день, ты прожил первый свой день. Твой второй
день наполовину был сосиавлен из первого, а
третий уже состоял из двух предыдущих. Понятно?
– Да, – сказал Микишка.
– Тогда, продолжи с года.
– Второй год моей жизни, – начал Микишка, –
наполовину был составлен из первого дня моей
жизни, который можно считать годом для второго. А
вторая половина второго года была из второго дня
моей жизни и, значит, на второй день жизни я уже
знал конец второго года или середину третьего
дня...
– Ты не безнадёжен! – сказал факир, – Приходи ещё.
А теперь мне пора на сцену...
– Как?! – взвыл Микишка, – у меня... у меня же ещё
есть время...
– Пошёл вон!.. – сказал факир, – придёшь тогда,
когда у тебя не будет времени. И он скрылся за
сверкающим занавесом...
Микишка вышел на холод. У балагана, где темно, он вынул из потайного кармана тулупа диплом и кандидатскую книжку, порвал, и затоптал в снег. Японский калькулятор, уже плача, разбил о фонарный столб.
Примечания. * Начальник ямыня –
участковый.
** Лиса – оборотень
 |
В "Симбиоз" |