 |
Основная | "Симбиоз" | Палиндромания | Читальня | Голимый стёб |
| Пенза-маргинал | Календарь | Игры |  |
 |
КОРОЛЕВСКОЕ ГРОМЫХАНИЕ
владимир ЛАКОДИН
Руперт прогуливался взад-вперед по темной стороне улицы и каждого встречного одинаково изумленно вопрошал:
- Что с погодой, милостивый государь?! - или -
- Что с погодой, сударыня?!
Все непонимающе оглядывали его снизу вверх, затем сверху вниз, и проходили мимо, не ответив. Руперт начал было смотреться в витрину, проверяя, застегнут ли у него жилет, и не потерял ли он манжету, но тут увидел хорошенькую молодую особу скучающего вида и обратился к ней с тем же вопросом
На него даже не взглянули.
Руперт решил перейти на освещенную сторону улицы, где прохожих было меньше, но выглядели они гораздо привлекательнее, чем те, к которым он обращался ранее (по правде сказать, меж ними встречались откровенные оборванцы, и даже они не удостаивали Руперта своим вниманием).
Увы, никто из попавшихся ему благородных особ также не вступил в разговор с беднягой, они лишь надменно отворачивались и шествовали мимо.
Удрученный Руперт решил отправиться в небольшое бистро на углу и выпить чего-нибудь освежающего.
Переходя улицу, он вдруг услышал истошное “Поберегись!” и, оглянувшись, увидел несущуюся на него карету с королевским гербом, быстро отскочил на тротуар и успел крикнуть в гром и грохот, заполнивший всю улицу:
- Что с погодой, ваше величество ?!
И ему ответили - звонкий лай раздался из глубины кареты и не прекращался, пока она не скрылась из вида.
Руперт стоял, прослезившись от сознания того, что королевская (!) особа на него, двуногого простолюдина, обратила свое августейшее внимание.
“Какая благородная мордочка, какие нежные лапки, изящный изгиб хвоста!” - думал он: “Все эти дворняжки, патлатые, нечесаные и грязные, просто недостойны со мной разговаривать!”
Успокоившись, Руперт повернулся к витрине, придирчиво осмотрел лицо и костюм своего отражения, выдернул торчащий из носа волосок, поправил пенсне и, преисполненный чувства собственного достоинства, зашагал домой.
''95
УДАЧНО
В седьмом часу вечера на улице повисла пауза, даже насекомые прекратили свои раздражающие полеты вокруг да около и забились в какие-то пыльные углы, скорее всего, ненадолго.
Природа этих затиший мало занимало единственного разумного обитателя роскошного дупла в чудовищно огромном дереве, названия которого он не знал.
В такую минуту ему вдруг становилось легче дышать, зрение и слух обострялись, и хотелось прогуляться.
Обычно человек брал с собой гитару, которую построил лет восемь тому назад, с трепетом провозившись над ней почти полгода.
Мостовая начиналась шагов за двести от его жилища и вела в тенистый парк, расположенный террасами на склоне одного из тех легендарных холмов, которыми утыкана наша маленькая провинция.
Там человека ожидала теплая в любое время года каменная скамья, он привычно опустился на нее и, прикрыв глаза, осторожно включился в систему парка. Не глядя, открыл кейс, положил гитару на колени и, водрузив руку на деку, стал нащупывать нити ее сегодняшнего настроения.
Через минуту он кивнул, разложил кейс около своих ног и, раскачиваясь начал ее любимый рифф.
Гуляющих было сегодня достаточно, чтобы небольшая кучка бумажек, которая примерно через час вырастет на дне кейса, обеспечила ему вечернее путешествие, хотя оптимальная доза начала увеличиваться две недели назад.
Гитара вошла в систему на удивление хорошо, и кое-кто из прохожих уже начал интересоваться происходящим.
’95
РАБОТАЮЩИЙ
Я работаю. Делаю это ради денег пять или шесть раз в неделю. Это днем. Но иногда я делаю это по ночам, когда спят и церковь, и общества потребителей, и павиан Бодхидхарма в зоопарке, и вообще, целые миры.
Втянули меня в это школа и семья, и, возможно злую шутку со мной сыграла необоримая потребность в рисе и цыпленке табака.
Сначала мне дали попробовать, а потом заплатили. Общеизвестно, что в первый раз это приятно, потом становится милой привычкой, и однажды наступает день, когда без этого просто не можешь обойтись. Знаю, что жизнь моя катится по наклонной плоскости, день, ночь, судьба, мечта, зарплата - все едино, видимо, мне уже не выбраться.
Позавчера я остался ночевать на службе, чтобы утром оказаться на рабочем месте первым. Чувствую, что это конец, но нет ни воли, ни сил остановиться.
А вчера был мой день рождения, сослуживцы торжественно вручили мне новый отрывной календарь и сердечно поздравили с наступающим новым годом. Начальство приглашало с собою в баню и хлопало по спине, вероятно, следует ожидать повышения, чего уж я точно вынести не смогу. Да и как идти в баню, когда еще неделю назад, раздеваясь в ванной, я не обнаружил своего... ммм... своих мужских принадлежностей, хотя, может быть, начальство тоже... нет, не следует так о вышестоящих, или вышестоящих?..
Мой верный товарищ, дешевый, с голубоватыми страницами, отрывной календарь! Свидетель прежних чистых дней, кладезь несбывшихся возможностей и удач!
Отдаю в вечные друзья твоему последнему листку этого грустного чертика, пусть его печальный взгляд напоминает тебе обо мне в твоем бумажном раю. Прощай!
"98
ДОРОЖНАЯ ПЕШКИ
Весною отчетливо снятся
мне деньги и яркие вещи,
в названьях которых - все aqua,
которых нельзя не любить
за сон - в нем и с якоря сняться
(ах если бы, если бы вещий!)
и в море не выйти, а так вот
оседлым бродягой и быть.
Не стыдно ни снящихся денег,
ни трусости, многим знакомой,
когда даже моря не надо,
а дороги сердцу лишь три
из всех щекотавших видений:
быть может, подобие дома,
какая-то видимость сада
и что-то, навроде зари.’98
фотографиям
В очень некоторых людях
жар углей моргает красно.
Может статься, не напрасно
огонька дрожащий лютик
цвел когда-то над нагою
плешью сердца страстью, жаждой.
Может женщина однажды
шевельнет их кочергою?
Может с плеском звезды мая
оживят собой теченья
в этих жилах, исключенье
за порядок принимая?
Если ж только на погосте
прояснятся эти лица -
пусть их странствие продлится,
пусть тогда приходят в гости.’98
Кролик и апрель
Если жизнь погладила шершаво
долгим боком,
обвилась, всосавши поцелуем по грудки,
только что неслышимо шуршала,
вдруг глубоко
втиснула и делает глотки -
что ж, спасен от выбора, ты дома.
Ведомо, как сладко быть ведомым
снова в чрево пищевода вдоль,
где, переварившись, канешь в ноль.
Пьян с утра, походкою подранка,
неуклюже,
наш сосед Апрель уж выкаблучивает вон.
В крик смеясь в такое “спозаранку”,
прямо в лужи
истинным лицом глядится он.
Голый, юный, он не прячет кожи -
жала ласки, боли не скукожат
этой стати, выглянувшей вдруг
из ненужных курточки и брюк.
Кролик и Апрель - как будто братья,
архетипы, что ли, полюса.
Кто во мне? Прости, не стану врать я.
Зеркало зовет в свои объятья -
пусть, еще боюсь открыть глаза’98
Созеркалье
1
Чужих чертей прогулки,
художеств комнат гулких
я не люблю;
цветаст трельяж-триптих их,
своих открытий тихих
не тороплю.В посюстороннем свете
за вечер я в ответе
и за свечу;
а тени здесь пространны,
своих открытий странных
я не хочу...
2
Когда на склоне детства
одетая в газеты
явилась жизнь ко мне
в лице велосипеда,
я встретил все победы
свои
и все извне
грядущие бои,
паскудства и клозеты.
Я встретил созеркалье,
набитое тенями
уже от сих до сих
познавших эту долю.
Явила мне в подоле
душа
мой первый стих,
и, шинами шурша,
помчались дни за днями.3
Я в сладком созеркальи
дыханье с языка лью -
не ах, не шип, не стон,
а дым цветной и нежный.
Я стрелкам параллельно
врастаю в полночь. Сдельно
одною из... сторон(?)
учтен мой труд прилежный.
Учтен мой слог. И сроки
на срывы и уроки
с запасом в пару лет
и утвержденной сметой
ложатся под печати,
мне хочется кричать и
бежать от дат и мет
жуком или кометой.’96
Охота за лунарыбами
Сколько чиркнутых спичек погасло,
не давая огня!
Дождь невинный браня,
только вспомнишь топленое масло
вчерашнего дня -
и вот уж тепло,
что, скажете плох
сей метод согреться?Ну за шиворот каплет,
ну зябко, а вот
за трапезой цапле
вон той каково?
Нормально! Подумай, она же рыбак,
домой возвратится с ухой,
привычна, проворна...Проверить, намок ли табак?
С чего бы? Конечно, сухой,
потому как завернут...’98
Сколько есть еще стаканов!
Но одни и те же руки
перевязывают раны
и расстегивают брюки.
Сколько ест еще улыбок,
но одни и те же слезы
остаются от ошибок
и нечаянной занозы
Сколько я еще поставлю!
Но одни и те же плечи
я люблю и не оставлю,
я живу к тебе навстречу.‘94
Жене
1
Осень чревата стихами,
хожденьями.
Как юный день я мил.
Руки, стихая,
буйство свое,
стихий променад
в ямочках спрячут
ключицами над.
Правил гнилье,
времени кляча -
вон!2
Душу навек
впоследствии выдую
из сигареты (чудак-человек!)
В полосу света
отчаянно выйду я,
стыд несусветный преодолев,
вот уже - хм! -
я практически лев.
Даже и хвост
где-нибудь сзади
кисточку приподнимает
с опилок.
Брошу свой пост -
света пятно.
Голову ссадят
прожектору -
нам все равно.
Жидкий огонь принимает
загривок (затылок?) -
крови поток.
Лягу у ног,
как клинок...
примешь?
Жене
Что честнее и проще,
чем нести впереди,
словно взгляд, жаркий зов
на вершок от груди?Возвращаюсь на ощупь,
узор от часов
на запястье саднит,мы одни...
Как дыхание шторма,
коснется щеки
голос крови, что жилки
в височках таят.
И, живительный яд,
он вольется в меня.
И, легки, поцелуев замрут мотыльки.Гордой грудке рискну
подарить нежный дом,
своих губ уголком
смелый кончик сжимая.
Время за руку вон
уведет тишину,
и, дыханье ломая, я выпущу стон.Разлучая колени,
я в шелковый шорох
одеваю тебя.
(Мы забыли о шторах!)
В алый жар опускаюсь,
и влажный цветок
заполняет горячий поток.Свои губы твоим
лепесткам уподобив,
я проникну меж них
нежным пламенем вдруг.
Как трепещется им!
(К своей грудке склонив
мой бутончик, смыкаешь ты лодочки рук.)Задыхаясь, скользну
к сердцевине твоей,
юных сводов вбирая “хочу!”Дом, качнувшись, плывет
мешаниной огней,
может быть, я кричу...*
Вечер обещает быть долгим. Луне
ветер приносит поцелуй сирени.
Черный кот взбирается на колени
и рассказывает, рассказывает,
рассказывает мне...(Словно читает руны,
выбитые у входа
в сердце мое. И роли
будто ясны ему.Здесь я целую струны -
горькая грусть урода.
Там - в ожиданье боли,
в ярком своем дыму,я задыхаюсь скромно.
Глупый, трусливый кролик,
не научившись зову,
ветреной злой зимойспрятал себя укромно
в горсти таких же долек
белого страха. Снова
слышит он голос свой:“Я жду тебя, Легкие Ножки,
в аду моих мыслей скрипучих,
а может в сверкающем замке,
но не умею звать.Владелец серебряной ложки,
купить попытаюсь случай.
Твой образ в надорванной рамке
не разрешает спать”.)Утро отказалось быть ярким. В окно
дождь влезает, как вор - в сени.
Черный кот взбирается на колени
и вздыхает, вздыхает, вздыхает,Темно.
’93