 |
Основная | "Симбиоз" | Палиндромания | Читальня | Голимый стёб |
| Пенза-маргинал | Календарь | Игры |  |
СЬЮ
Стихи и сказки
1995
ПОСВЯЩЕНИЕ НЕФОРМАЛУ
Там, где сэндвич бутербредит маслом,
Дайте Неформалу кружку пива;
На "спасибо" лучше не надейтесь:
Он на эту подлость не способен.
Схватит он немытыми клешнями
Эту кружку с эликсиром жизни
И приникнет жадно к ней губами,
Фигу показав вам за спиною.
Пиво он срубает без остатка
И, когда проглянет дно, как солнце,
Скажет Неформал: "Ну чё ты смотришь?!
Думаешь, мне этого хватило?
О, страна проклятых бутербродов!
Что за... дураки на этом свете!
Разве можно этой жалкой кружкой
Напоить такого Неформала?!.".
***
Хотелось бы думать, что люди умны,
Хотелось бы верить, что счастье бывает,
Что есть продолжение "Новой волны"
И дети родителей не забывают.
Хотелось взлететь до небес, до Луны,
В коробку от спичек Вселенную спрятать...
К несчастью, великие были правы:
Взлетишь высоко - будет так больно падать!
В любовь бы поверить - да где же она?
Кого ни спроси - каждый буркнет : "Не знаю!"
Ну, хоть на добро бы способна была!
Не хочется. Некому. Не пробивает.
И в мире, которого нету милей
(нам так говорили в детсаде и школе)
Все люди похожи на диких зверей,
Которые в клетках мечтают о воле.
Мне рамки приличия стали малы,
И мне наплевать, как меня называют.
Так хочется думать, что люди - умны
И хочется верить, что счастье - бывает.
НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО
Вечер тихо уступает
Место ночи белолунной.
На гитаре шестиструнной
Что-то девушка играет.
На столе погасла лампа
На душе - тяжёлый камень.
И негромко под руками
Спит мотивчик в стиле "Samba".
На паласе в беспорядке
Шесть разбросано листочков.
На полслове - вот загадка -
Три оставленные точки...
Смотрит девушка устало:
Неотправленные письма...
Их сейчас уже немало -
Чуть поменьше мёртвых листьев.
Вроде бы была надежда,
Вроде теплилась немного,
А сейчас опять, как прежде,
Снова вникуда дорога.
Снова тот же самый камень
На душе повиснет тяжко...
В жизни столько слёз бродяжьих,
Но от них не гаснет пламя
То, которое горело,
Душу жгло, страдало, пело...
Солнце в небе туча застит -
Много в мире душ несчастных.
Обжигают щёки слёзы,
И с ресниц стекает краска...
Люди! Умирает Сказка!
Утекли сквозь пальцы грёзы.
Жизнь ошибов не прощает.
Надо в мир смотреть без призмы...
Люди! Я вам завещаю
Неотправленные письма.
ПРОДАВЩИЦА ЧУДЕС
К Вам парень с бубном подошёл
И предложил Вам все планеты,
И Ваших глаз светящиеся рыбы
К нему неспешно повернулись.
Два адских камня опалили
Его доверчивые юные глаза,
Чудес неоценимых продавщица
С глазами Дев морских...
НОЧЬ ИВАНА КУПАЛЫ
Заунывные напевы славян
В полнолуние бывают слышны.
Плачи, стон, вой, боль старых ран
На клочки дерут покров тишины.
И опять в ночи поёт Гамаюн,
И на всей земле - малиновый звон,
И в гробу вертится мёртвый колдун,
И земля по всей Руси ходуном.
А в лесах завыли оборотни,
Из болот выходит сам Водяной,
И цветёт волшебный папоротник,
И за зло встаёт вся нечисть стеной.
Одолень-трава, как море шумит.
Открываются врата на тот свет,
И вода соломы жарче горит...
Но встаёт уже над лесом рассвет.
Потихоньку затихают шумы
И дьячки творят заутреню.
Исчезают все следы кутерьмы,
Что творилась в полнолуние.
***
Когда падает снег - это снегопад;
Когда падают листья - это листопад;
Когда падают звёзды - звездопад;
Если с неба летят капли - дождь.
А если вместо снега, листьев, звёзд и капель -
надежды, то как это называется?!
СКАЗКА ПРО ЧЕТЫРЕ С ПОЛОВИНОЙ ЧАСА УТРА
Когда во всём городе отключают свет,
Тогда начинается новая жизнь.
О, это время Странных Сказок,
Время Легенд и Преданий,
Время моей мечты -
Когда во всём городе отключают свет.
Когда во всём городе отключают свет,
То в квартиры глупых соседок
Вползают Страх и Растерянность,
И только в моих вомнатах
Весело поёт Ночь болтушка,
Когда во всём городе отключают свет.
Когда во всём городе отключают свет,
Мой знакомый Сверчок- старичок
Достаёт свою старенькую скрипку и смычок,
И все Сказки собираются у нас с Ночью,
Чтобы поплакать и посмеяться под Музыку,
Когда во всём городе отключают свет.
Когда во всём городе отключают свет,
Когда нет света во всём городе,
Когда в городе просто нет света,
Когда неоткуда его взять -
Тогда на помощь приходит Рассвет.
1996
СКАЗКА О СТРАНЕ СИНИХ НОЧЕЙ
(начало)
Есть на свете одна страна, про которую никто ничего не знает, кроме нас с тобой. Это Страна Синих Ночей. День там скорее похож на сумерки или на белые ночи, как в Санкт-Петербурге, и утра с вечером не было никогда в Стране Синих Ночей.
На той земле растёт лиловая трава, высокая, тонкая, похожая на гривы коней, которые иногда приходят на луга, чтобы отдохнуть от скачки по ночным степям, когда всё - ветер, звёзды и Луна - несутся навстречу с холодным свистом в ушах...
Именно в этих иссиня-чёрных степях Страны Синих Ночей и живёт сказочная Синяя Птица счастья. Не спеши за ней, друг мой. Эта птица сама прилетит, когда весь мир повернётся к тебе спиной, когда люди скажут тебе: "Не нужен!", когда любимый человек не сможет понять и простить - вот тогда за тобой прилетит Синяя Птица. Ты сразу узнаешь её в сумерках зимнего дня. И вы полетите в Страну Синих Ночей, чтобы остаться там навсегда и навек обрести там счастье и покой.
Ты часто бывал в этой стране, хотя наверняка не помнишь, как сидел на берегу моря Сказок и смотрел задумчиво в фиолетовую глубину вод его - словно кто-то бестолковый разлил гигантскую чернильницу с тушью - и слушал, как прибой накатывает на камни очередную фразу новой сказки, и море неторопливо нашёптывало тебе разные истории, до тех пор, пока ты не смыкаешь веки, и Синий Сон не приходит к тебе в изголовье. Он тихо спускается на сиреневую гальку у тебя за спиной, и, наконец, вы рука об руку направляетесь в очередное путешествие по Стране Синих Ночей.
Огромная - в полнеба - Луна освещает вам путь к горам Чёрной Магии, к озёрам Вечных Тайн и к потайному роднику Надежды (ведь синий цвет - это прежде всего цвет надежды и веры в чудо), но Синий Сон несёт тебя всё дальше и дальше, туда, где на изломанном Чёрном хребте мерцает голубой огонёк крохотного маячка...
ПРО ИВАНА ЛЮДОЕДОВА
У Ивана Людоедова беда: он влюбился! Он понял это поздней ночью, сначала неосознанно, где-то внутри себя, в дебрях своей человеколюбивой души. Но вдруг в его сознании блеснула молния, и от этого у Ивана Людоедова разыгралась жуткая мигрень. Он промучился всю ночь, с треском ворочаясь на своей старенькой скрипучей койке: мысль жгла. Он так и не смог уснуть и, ожидая рассвета, вдруг осознал, что ЭТО неспроста! Что-то случилось сегодня ночью...
Вообще-то, ЭТО началось уже давно, с того самого момента, когда он, как обычно, пошёл в магазин; с улыбкой он окинул тяжёлым взглядом очередь, которая начиналась в отделе, где была вывеска "Мясо"... И вдруг он увидел Её! Она стояла там... там - за прилавком, такая гордая, неприступная, с холодным взглядом синих глаз - и ослепительно красивая.
Иван Людоедов в то утро долго ходил по магазину и делал вид, будто что-то потерял, но сам не сводил с Неё глаз. Он так и не смог в этот день уйти из магазина вплоть до закрытия. Окружающие смотрели недоумённо и показывали на него пальцами; продавщицы перемигивались, но он видел только Её, ту ослепительно синеглазую...
Конечно же, это была Любовь! - такая прозрачная и лёгкая... Волшебная такая...
И Иван Людоедов это просёк, ещё он понял, что именно это - настоящее человеколюбие. Всю ночь он вспоминал тот день и Её - незабвенную.
Утром он встал, побрился(!), почистил зубы(!!), надел новый костюм(!!!) и пошёл в магазин. По дороге он купил букет роз.
Когда Иван Людоедов шёл на свидание, он всё время переживал, что Она в тот день не выйдет на работу. И его радости не было предела, когда он увидел, как её маленькие наманикюренные пальчики отсчитывали сдачу.
Иван Людоедов подошёл к прилавку. Отовсюду слабо доносились до его сознания крики: "Куда прёшь, сволочь?!!", - но он наивно думал, что эти крики предназначались его соседу, стоящему сзади, и рассеяно отвечал, улыбаясь: "Да, сволочь!" Он протиснулся сквозь толпу и, ни к кому не обращаясь, сказал: "Вот возьмите!" - и неловко сунул в руки продавщице свой букет.
Синеглазая сначала смутилась и покраснела, а потом вдруг озарила его лучезарной улыбкой.
Иван Людоедов даже опешил: ему никто никогда не улыбался так всерьёз... Он неловко развернулся в толпе, опрокинув по пути прилавок, весы и грузчика и, ничего не замечая, помчался домой, не чуя под собой ног.
Влетев в квартиру, Иван Людоедов вдруг вспомнил, что он так и не узнал Её имени и адреса. И ему стало вдруг так обидно за себя, что он налил целый стаканище водки и в один присест осушил его.
Он закрыл глаза и почувствовал вдруг, что ему совсем легко. Когда же он открыл глаза, то увидел себя неподвижно лежащим на диване. Иван Людоедов понял, что умер, и очень удивился, но потом подумал: " почему бы и нет? Ведь умирают же люди от счастья! К тому же я всё равно не протянул бы и двух недель на этом сволочном кефире, после того, как заделался вегетарианцем, так лучше умереть от счастья, чем от истощения!..
И, наслаждаясь своей невесомостью, он полетел туда, где только любовь и свет; туда, где процветает вечный кефир и смеются синие глаза прекрасной продавщицы, в чьих волосах ночевал венок из розового букета, подаренного ей вегетарианцем Иваном Людоедовым...
ПАЛАТА МЁРТВЫХ ИГРУШЕК
Это было в больнице с названием "Жизнь",
В отделении Дружбы с Любовью.
Там один пациент по профессии джин
Начал харкать запёкшейся кровью.
Суетились врачи и стонали в тоске
Миллионы друзей и подружек,
Только джин-пациент не такой был, как все,
В той палате Мёртвых игрушек.
Он уже пятый день и не пьёт и не ест.
- Он уже не жилец! - говорили.
Но несёт пациент терпеливо свой крест,
А в больнице таких не любили.
Медсестра-проститутка присела на край
Неотстиранной старой постели:
- Говорят, ты играешь на флейте? Сыграй
Песню неба, что птицы мне пели.
Достаёт пациент свою флейту тогда,
Сплюнул кровь, улыбнулся устало.
Заиграл - и тогда присмирела беда
И затихла. И музыкой стала.
Он играл и играл, не жалея гортань,
Закрывая от муки глаза...
С флейты капала кровь - беспощадная дань -
Вдруг с небес громыхнула гроза.
И измученный джин, чуть от счастья живой,
Посмотрел за окно и сказал:
- Что ж, теперь мне пора возвращаться домой.
Не хотел бы - да Бог приказал!
Джин играть перестал, отложил инструмент -
И упал вдруг на гору подушек.
Улыбнулся и умер. Ведь он не умел
Жить в палате Мёртвых игрушек.
***
Я не заметила тебя
Во мраке дня, при свете ночи.
И вдруг, как будто между прочим,
Ты вскользь проходишь сквозь меня.
Не спрашивая ни о чём,
Ответил сам на все вопросы
И, доставая папиросы,
Зажёг одну из них свечой.
А я устала от проблем,
От жизненной зловонной свалки,
От тех, кто мне в колёса палки
Суёт упрямо каждый день...
Ты улыбался. Почему?
Ведь ты же знал, что мне несладко,
Что мои мысли в лихорадке
К тебе стремятся одному!..
А впрочем, что же это я?
К чему душевные беседы?
Не выйдет из меня поэта -
Я только плачу, всех виня.
Ты докурил уже? Ну, что ж...
Теперь пора бы точку ставить,
Хоть жаль чуть-чуть, что не прибавить
Уже к словам моим ту ложь,
Которую в себе храню
Не первый год... Ты улетаешь?
Ах, папиросы мне оставишь?
Зачем, я это не курю...
Но ты помог мне пережить
Ещё один безлунный вечер.
Светает. Погаси-ка свечи.
Я постараюсь всё забыть.
БЕССИЛИЕ
Босиком по дорогам, покрытым смолой,
На локтях и коленях - по топям болот:
Это мы возвращаемся с битвы домой
В тесном красном вагоне ночами вперёд.
Закипела ли кровь? Замахнулся ль кулак?
Нет, не так мы себе представляем свой век.
А теперь мы, как свора взбешённых собак,
Что не могут замедлить свой гибельный бег.
Нас пытались крестить - ну и что из того?
Только в церкви иконы попадали все.
Мы хотели любить, но узнали потом,
Что любовь на соседней всегда полосе.
Ах, как хочется петь! Только в горле распух
Одичавший от спирта и дыма язык.
Пара сдавленных хрипов - и тут не потух
Наш мотив, и остался лишь скрученный крик.
Мы несёмся куда-то, не зная зачем.
Что за цель мы преследуем? Что мы хотим?
Ведь кругом чернота; ничего нет взамен.
Нет ни веры, ни бога - один никотин.
Забивается сердце крест-накрест доской,
Корчат судороги все суставы и мозг.
Наконец-то пришёл долгожданный покой...
За собой мы сжигаем
последний наш
мост.
НЕ ЗАПРЕТИ
Не запрети мне петь,
Не поднимай кулак,
Не предлагай мне плеть:
Знаю я всё и так.
Не позабудь меня,
Не возвращайся вновь,
Не расседлай коня.
Я всё пойму без слов.
Как мне тебя сберечь?
Что на меня нашло?
Радость никчёмных встреч
Не принесёт добро.
Имя моё забудь.
Правда врастает в ложь;
Только когда-нибудь,
Верю: ты всё поймёшь.
СТРАННИК
Заморенный счастьем,
Обласканный горем,
Идёт пыльный странник
По воле-неволе
И слушает птиц
С голубым опереньем,
Захваченный диким
Тоскующим пеньем.
Идёт по столицам,
По сёлам, просёлкам,
Идёт по дорогам,
По терниям колким,
Проходит поля,
И леса, и дубравы,
И ноги полощет
О жухлые травы...
И взгляд его мрачен,
И стан его согнут,
Но всё ж он не плачет,
Но всё ж он не сохнет;
Он нищ и оборван,
Он голод и жажду
В своих путешествиях
Знал не однажды.
Но - всё же не сломлен
Постом и нуждою,
Не пьян и не болен...
Дорогой прямою
Идёт и идёт себе
В дальние дали...
Жаль вы того странника
Не повидали.
БАЛЛАДА О БЛАГЕ
Ответь мне, чистый лист, ответь:
Кто благо познавал?
Тот, кто в лицо не видел Смерть?
Кто ничего не знал?
А может, тот, кто до небес
Дошлёпал босиком
Иль тот, кто на рожон не лез
И не был дураком?
А может, тот, кто был любим,
Кто песни пел богам?
Тот, кто был ласкою дарим,
Впивая фимиам?
Не знаешь? То-то и оно!
Ты мне ответ не дал,
А он так прост: ведь тот блажен,
Кто вечность блага ждал.
***
Запорошу ожидание ветром:
Будет спокойней, будет свободней.
Я расскажу вам попозже об этом,
Будьте уверены, но не сегодня.
Снова весна прилетела Жар-птицей,
Снова пророчит дождливое лето.
И никогда она не повторится...
Я расскажу вам попозже об этом.
Знаете, люди, я вас ненавижу:
Вы стали серым, увядшим букетом.
Жаль, что я Жизнь, словно Смерть, не увижу...
Я расскажу вам попозже об этом.
Вам никогда мои сны не увидеть,
Не похмелиться весенним рассветом.
Вы так боитесь друг друга обидеть...
Я расскажу вам попозже об этом.
Пусть же меня все считают "с приветом" -
Я возвышаюсь над топью болотной.
Я расскажу вам попозже об этом,
Может быть, завтра, а может, сегодня.
АМАЗОНЫ
(поэма с эпилогом)
I.
Это было на атолле
Где-то в Тихом океане.
Там один монах-отшельник
Потерпел сердцекрушенье.
А всему тому виною
Несравненная девица,
Словно райская Жар-птица,
Амазонка, амазонка!
II.
И монах как будто спятил:
Бродит сам не свой по брегу,
Молится усердно Богу
(Будто тот ему поможет!),
А девица - ноль вниманья
На монашеские муки,
На сердечные страданья...
Что тут скажешь - амазонка!
III.
Но не выдержал отшельник:
Взял копьё, взял лук и стрелы
И пошёл судьбе навстречу,
Стать решив под стать девчонке.
Он ведь был мужик не хилый -
Пол-атолла он разрушил,
Наплевал на церковь с богом
И - с подарком - к амазонке.
IV.
А воинственная дама
Уж сама в него влюбилась,
Хоть старалась, чтоб не очень
Та любовь была заметна.
И решила стать монашкой
(От любви совсем сдурела!),
Стала петь псалмы и гимны,
Что начертаны в Писаньи.
V.
А монах-отшельник бывший,
Матерясь и чертыхаясь,
Всё искал свою невесту
(Вот дурак, каких уж нету!).
А она в его пещере
Уж живёт который месяц,
Ждёт-пождёт милого друга,
Библию его читает.
VI.
А жених, махнув рукою
На атолл и на подарки,
Возвратился вновь в пещеру
И... нашёл свою невесту!
А девица с криком "Хай-о!!!"
Кинулась к нему в объятья,
И они сыграли свадьбу
На атолла половине.
Эпилог.
Жили долго и счастливо
В шестикомнатной пещере
Сто детей в семье монахов
Или - просто - амазонов.
Пели песни, пили пиво
И молились вместе на ночь
Идолу солнцестоянья
И монах, и амазонка.
СТИХО- ТВОРЕНЬИЦЕ ПРА МАЮ ЖЫЗЫНЬ:
Я не одна живу: со мной друзья,
И им, поверьте, всем я цену знаю,
Хотя, как все, нередко их теряю,
И злобствую, и в ссоре проклинаю,
Но не одна живу - со мной друзья.
Я не бродяга: у меня есть дом,
Хотя его нередко ненавижу,
Особенно, когда взойду на крышу
Или когда со всех сторон я слышу,
Что я - не бомж, что у меня есть дом.
Я счастлива. Ведь я имею всё,
Что нужно для быванья в этом мире:
И мебель есть в двухкомнатной квартире,
И рифмы, что складны, как ружья в тире, -
Я радуюсь, что я имею всё.
И жизнь моя, как Изобилья рог.
Ах, как позорно мне моё незнанье
Того, чему нет в мире оправданья:
Что мною не испытаны страданья,
А жизнь моя, как Изобилья рог.
Но я надеюсь, что мои стихи
Всё ж не посмеют встать вам в горле костью,
Хотя они плюются желчной злостью,
Как висельник, стоящий на помосте,
Я так надеюсь на свои стихи!
СТИХОТВАРЬСТВО
(глумливое)
"...Плацю, мой любимый,
Плацю..."
Т. Буланова.
Ветер. Ночь. Луна и розы.
Дождь свои роняет слёзы.
Соловей свистит в саду,
Словно где-то бьют стекло.
Тихо, грустно и печально.
Плакать хочется случайно...
Я так ждал - ты не пришла,
Ты идёшь гулять с другим!
Ну и пусть! Я отмщу!
За бесчестье отплачу!
Я убью его, тебя,
А потом повешусь сам!
Похоронят нас втроём -
Много места мы займём!
И, рыдая, скажут все:
- Ну, пойдёмте жрать-бухать!..
... Ветер. Ночь. Луна и розы.
Дождь свои роняет слёзы
На могильные кресты...
Так рождается банальность.
1997.
***
Сжимая трепетно ладонь
Своей подруги по несчастью,
В её глазах любви огонь
Не погаси. Ведь ты, отчасти,
Виновником явился слёз
Её, стихов и песнопений...
Из поколенья в поколенье
Неспешно падающих звёзд
Неиссякаемый поток
Струится тихо, еле-еле...
Мечты о будущей неделе
Не прерывай. Не будь жесток.
Пусть справедлив всегда твой разум,
Но мысли чувственной полёт
Тебя в смущенье приведёт
И ты - поймёшь, охвачен разом
Догадкой чудной и чудной,
Объятый силой неземной,
Заплачешь вдруг, смеясь сквозь слёзы;
Пришла Любовь! Как смерч, как грозы,
Она обрушилась! И ты
Узнал, что яд её так сладок,
Что хочется сойти с ума
От ощущенья, что Она
Вот так, без фальши и загадок,
В тебя - о, боже! - влюблена!
СТИХ - ХО!
"Стих мой стих"
Сью
Приколись по моей молитве
Всем богам, убиенный ревнивец!
Ты познаешь Великие Думы,
Ты увидишь Зелёные Камни
И захочешь ко мне возвратиться.
Я тебя научу пониманью
Круглых мыслей и Снов Благовеста;
Замирать в неглубоких лощинах
Светлосмысла и Немногословья, -
И захочешь ко мне возвратиться.
Но не думай, не чувствуй, не мысли,
не ходи и не плачь понапрасну.
Ты прекрасен и так неподвижен,
Словно памятник Горю Земному.
Ты захочешь ко мне возвратиться.
***
Карусель твоих волос
Снится мне который век.
Мой любимый человек,
Как тебе вчера спалось?
Ты прекрасен, как костёр,
Совершенен, будто снег.
Мой любимый человек,
Вспомни давний разговор!
Но ко мне не приходи,
Не нарушь мечтаний бег.
Мой любимый человек,
Сгинь.
Исчезни.
Пропади.
ЗАГОН СКАЗОЧНЫЙ
Ночь. Вдруг - звонок в дверь: настойчивый, резкий, требовательный. Первая мысль: друг? Нет, не может быть, друзья звонят потихоньку... Милиция??? Да нет, вроде; никого не убивала, не грабила, не...
Выхожу в тапках на босу ногу, на ходу запахивая халат. Открываю. Стоит какой-то... или какая-то... не разберёшь.
- Вы к кому? - спрашиваю.
- К тебе!
Ко мне? Зачем? Кто это? Потихоньку начинает "течь крыша".
- Ну, проходи...те, - говорю я, как можно спокойнее и приветливее, - я сейчас свет зажгу...
- Не надо света, - перебивает меня мой ночной странный гость, - я сам - свет.
- Ну как хотите.
Пошёл на кухню, я - следом. Сел. Кивнул мне: мол и ты садись. Я как-то сама опустилась на табуретку, успев подумать: "А что это он мне указывает? Я же хозяйка!".
- Нет, это я - твой хозяин.
Моя крыша всё более кренится налево.
- Простите, а я Вас не знаю... Может, всё же познакомимся? Меня Юля зовут.
- А меня - Ангел.
- Нет, я серьёзно спросила! Как Вас зовут?
- Меня. Зовут. Ангел, - каждое слово чеканя, ответил мой посетитель.
Да, пить кофе на ночь вредно: такие глюки!.. Я чувствую, что крыша моя ко мне уже не вернётся. ...
- А тебя зовут Ночная Роса.
- Ага, и я из племени команчей в Техасе.
- Веди себя серьёзно. Я пришёл не просто так.
- Ах, да, ведь Вы - Ангел!
- Не веришь?
- Неа!!! (ну, покажи крылышки, покажи!).
Тут он встаёт, скидывает свой плащ - и... (о, господи! Что это?!!) два огромных крыла, еле умещающиеся в квадратных скудных метрах моей уютной кухоньки, задевают потолок, сметают настенный календарь и пепельницу на подоконнике!!! Я сижу не дыша...
- Ну, теперь веришь. Можно и поговорить, наверное?
- A... y... io... eae yoi... a-aa, eiia?ii... iiaiai?eou, iaycaoaeuii... iiaiai...?eou - лепечу я, изо всех сил сожалея о своей выходке и по пути размышляя, почему я такая дура.
- У меня к тебе, Ночная Роса, большое дело...
Я приобрела суровый (и умный) вид и со знанием дела чуть наклонилась вперёд.
- Тебе, конечно, ещё не так много веков...
- Э... лет. Лет, Вы имели в виду? - с надеждой спрашиваю я, моляще на него глядя.
- Я сказал, только то, что сказал, - сурово перебил меня Ангел, - мне нужна твоя помощь. Я хочу владеть миром.
- Да?!! А танковой дивизией Вы владеть не хотите? А сапоги у Вас над головой не свистели? (Что я говорю?! Что я говорю!!!)
- Нет.
- Ну, хорошо, а я-то Вам для чего?
- Ты будешь мне помощником, другом и женой.
- ЧТО??? Знаете, Вы не по адресу пришли. Вам надо в самое начало XX века, там спросите Крупскую Надежду Константиновну, она Вам поможет...
- Мне нужна ты, сейчас, по велению сниже...
- Может, свыше? "Сниже" - нет такого слова.
- Может ты перестанешь меня перебивать? Я от Дьявола.
(SOS! Help! Кто-нибудь, на помощь!!!)
- Ну, ты согласна, разумеется? - и смотрит.
- Я... да... то есть, нет... Я не знаю, - бормочу я и чувствуется, глаза мои наливаются слезами, но не из-за моей участи, а из-за чёрной ностальгии по покинувшей меня крыше...
- В путь? - предлагает мне мой гость.
- Пошёл к чёрту! - свирепо огрызаюсь я.
- Спасибо, - говорит мой невозмутимый собеседник, - до свидания.
- До свид... то есть, прощайте! - сказала я и подумала: а не сболтнула ли я что-нибудь лишнее?
- Никогда не прощу, - так же спокойно отпарировал Ангел. И взмахнув трёхметровым оперением, сквозь стену и стекло улетел в ночь.
Я сижу. Смотрю. И вдруг вдалеке замечаю чёрную точку! Первая мысль: "Вернулся!" Прошла минута. Да нет, не он. Ещё минута/ какие-то знакомые очертания. Да это же - моя крыша! Родная!! Моя!!! Ур-ра!!! Вернулась, надо же! Эх, блин...
Пальцам горячо. Смотрю на руку и вижу, что "бычок" дотлел. Жаль, хороший был "табачок", только глючит странно - на сон тянет.
Спокойной ночи, девочки и мальчики!
ДРУЗЬЯМ
Когда в кругу своих друзей
Сижу, болтая беззаботно,
Мне кажется, счастливей всех
Я на земле. Иду охотно
Туда, куда зовут друзья -
На вечеринку, в лес, на речку -
Куда угодно, лишь бы я
Потом тебе бы шла навстречу.
Похоже, стала я взрослей,
А может, просто поумнела...
Из дома - вон, и поскорей.
Одной сидеть мне надоело!
Я буду песни петь, играть
На разукрашенной гитаре,
Стихи слагать и целовать
Тебя на людеом тротуаре.
№ 71
Когда ты болеешь, город становится отвратительным.
Весь ренессансный город от врат его до укромных фонтанов,
От куполов до мраморных плит;
И даже парк, где цветёт лигурийская ель
И даже харчевня, где пьют ароматнейший эль,
И даже сладкий кондитерский дым
Становится отвратитель-ным.
Когда ты болеешь, день становится тошнотворным:
Небо, как прокисший творог, не превратившийся в сыр,
Птицы и провода, как клочки обгоревших
Нот бессмысленной додекафонии,
И пляж у реки, как ошмёток
Погасших жаровен,
И сдвиг ритмический, полдневный блюз,
Суть дым химический, бензинный флюс.
Когда ты болеешь, когда ты лежишь
Перепиленный болью,
Под мостом Бонапарта Луи,
течение реки кажется преступным.
1998
БУТЫЛКА ИЗ-ПОД ВОДКИ
Я сижу на кухне и пишу новую Сказку. Да будет так. Мне всё равно, какая она выйдет, кому понравится, а может, никому и не будет нужна... Мне всё равно. Слушайте... Но ещё не поздно уйти, не поздно отвернуться, убежать от ответа ещё не поздно...
Где-то, за две тысячи далеко миль от моего стола, от моей руки, от взгляда моего живёт...джин Василий в бутылке из-под водки. Подумай, каково ему пришлось в жизни, раз он раз и надолго залез в эту бутылку?..
Я часто прихожу к нему в гости:
- Привет, Василий!
- Дарю тебе благо за вторжение, - недовольно буркает тот.
- Да брось ты, Василий, ты же мне рад, - уверенно отвечаю я. Он расцветает в улыбке:
- Садись рядышком, я расскажу тебе свой сон!
Я с удовольствием подсаживаюсь к нему.
- Слушай: мне приснились горы. Такие мощные и беззащитные, близкие и далёкие, высокие и доступные, - мечтательно полуприкрыв глаза повествует он. Я уже не слушаю, я ощущаю его слова, пробую на вкус, цвет, запах... Пахнет озоном и/ спиртом. Я тут же прерываю:
- Вась, проветрил бы, что ли, помещение, дышать ведь нечем!
- А ты не дыши, ты слушай.
И я слушаю, затаив дыхание. Василий продолжает:
- Я подхожу к этим горам, а это уже не просто горы, а какие-то диковинные звери: слоны, верблюды, бегемоты/ И это так классно! И выкупаешь великую истину: на свете всё не так-то просто, как кажется с разбегу мыслей, и живётся в кайф только тем, кто живёт в бутылках...
И я слушала эту галиматью, веря в настоящее и плюя на прошлое с будущим. А джинн продолжал:
- Тогда я проснулся даже от этой мысли. И думать стал, - я с сомнением покосилась на него:
- Что-то свежо предание, да верится с трудом в твою способность мыслить. У тебя же мозги здесь проспиртовались напрочь! - он обиженно надулся и умолк, насупив брови.
- Ну ладно, не пыхти, Вась, я же не хотела тебя обидеть, - иду я на мировую.
- Не хотела, да обидела! - капризно заявляет он и ещё больше нахохливается.
- На обиженных воду возят, - резонно замечаю я. Васька невольно расплющился в дохленькой улыбке. Я мысленно ликую:
- Васенька, солнышко, ты что-то там говорил про великую истину, - мурлыкаю я.
- Ох, да!.. Но я уже забыл... Вот видишь, ты опять всё испортила, - огорчённо бормочет он. Теперь я щурю глаза. Он отступает:
- Ну ладно, я могу рассказать тебе другой мой сон. Хочешь? - я сурово киваю ему.
- Вот и хорошо, - обрадовано заторопился он, - представь, что ты в пустыне. Знаешь, что это такое? (мне становится смешно, но я не улыбаюсь из уважения). Это море песка, кактусов и варанов да верблюдов, да всяческих о-азисов ( я героически держусь), а в них, в о-азисах этих, полно мусульман, особенно в мечетях. Понапихано их до чёртовой матери там. И все орут: "Харя Рамы! Харя Кришны!" - тут я не выдерживаю и моя стоическая улыбка перерастает в дикий хохот птицы Сирин. Я смеюсь долго-долго, и мало-помалу Василий начинает мне сначала растерянно улыбаться, потом похихикивать, а потом мы вместе начинаем напоминать ипподром перед скачками. Наконец мы внезапно умолкаем.
- Вась, мне пора, - вдруг засобиралась я.
- Ну не уходи, посиди ещё немного!
"Ещё не все мы съели огурцы,
Ещё не все стаканы перебили,
Ещё осталось с децел колбасы
И в бозе мы покуда не почили", -
выдаёт он мне вдруг стихи известного поэта-бутылочника (не помню имени его). Я благодушно соизволила посидеть ещё часок-другой:
- Слушай, Васюта, почитай мне стихи! - вдруг осеняет меня, - Я так давно не слышала твоих произведений!
И он, откашлявшись, начинает гон, именуемый им (и мной) стихами (да простят мне Пушкин и Летов сию дерзость!):
- Истлела ночь.
Осталась горстка пепла.
Я дунул на неё -
И ты ослепла.
Ослепла навсегда,
Но мне не жаль
Твоих поганых глаз.
Ты вроде плачешь?
Да ладно, плюнь, - ништяк, -
Ты ж слёзы прячешь
От взгляда моего.
Гони печаль
Прочь с глаз моих:
Твои уж не волнуют
Мне душу в этот час.
Я поцелую,
Дозволь ступни твои?
Они почище,
Чем грязные потёки этих глаз...
По пояс мы с тобой сидим в грязище
Что Богом создана была - для нас. -
Тут он замолк. И многозначительно посмотрел на меня: мол , "похвалы достойно стихосложение сие".
- Фу, пакость какая! - брезгливо морщусь я. Собираюсь и ухожу, оставив его в праведном гневе. По дороге я с содроганием вспоминаю и его жилище и самого Ваську: грязного, противного, с его блаженными снами и идиотскими стишками. Даю себе слово, что больше в эту дыру - ни ногой.
Проходит неделя, другая.
И я вновь стою у его порога:
- Привет, Василий!
- Дарю тебе благо за вторжение, - ворчливо булькает тот .
- Да ладно, Вась, ты же по мне скучал, - легкомысленно бросаю я. Он улыбается:
- Ну, заходи, покалякаем.
И я снова - в который раз - лезу в бутылку.
ШАГИ
Они были знакомы.
Она часто встречала его возле дома и, всякий раз проходя мимо, приветливо кивала головой. Он смущённо улыбался в ответ.
- Интересно к кому он ходит, - иногда спрашивала она себя.
И в дождь, и в снег, и в жару, и в мороз он сидел возле её подъезда. Слушал.
Шаги - кивок - его улыбка - её шаги...
Снова шаги - кивок - его улыбка - её шаги...
Ему было тринадцать.
Под Новый Год он написал ей письмо, сунул в её ящик конверт и бросился с крыши четырнадцатиэтажного дома, где она жила.
Наутро она получила конверт. Открыла. Всего три слова: "Я люблю тебя!" И подпись.
Она удивлённо пожала плечами. Она не понимала глупых шуток. Смяла записку и бросила в мусорное ведро. Вышла из подъезда и - не встретила его. И ушла.
Ему было тринадцать.
Ей - двадцать три.
Шаги - кивок - его улыбка - её шаги...
Снова шаги - кивок - его улыбка - её шаги...
МОРАЛЬНАЯ СКАЗКА
Однажды Чарли Чаплин шёл по Бонд-стрит в шинок. Решил напиться. Свет ему на съёмках не понравился, режиссёр не тот, сценарий паршивый, статисты - дураки, всё плохо, никому ничего не надо, короче - караул!
Потом он хорошенько подумал: "А может, дело-то во мне?" - и решил изменить свой внешний вид. И не пошёл бухать. Пошёл в парикмахерскую. Его постригли, побрили, сделали маникюр и, содрав три бакса, отпустили с миром.
Чаплин вернулся на площадку. Его никто не узнал. А помощник режиссёра вообще сказал: "Это кто? Молодой человек, освободите съёмочную площадку немедленно!"
Бедный Чаплин не знал, что и сказать: объяснять, что он - великий Чаплин, не было никакого смысла. Видно, парикмахер здорово постарался.
И, вздохнув, Чарли Чаплин развернулся и ушёл. И спился.
Вот такая грустная история.
Мораль: лучше напиться, чем посещать парикмахерские.
***
Скажи мне словечко хотя бы одно,
Но, только, конечно, не слово "прощай".
Давай откопаем в кассетах "Кино",
Вино открой, да давай наливай.
Нас выручит джаз, нас выручит блюз,
Поможет нам старый наш друг rock'n'roll
Уйти от проблем, не делиться ни с кем
Открытым вином.
Недавно повесился мой близкий друг.
Давай по-простому помянем его.
Не каждый сумел бы порвать этот круг -
Он сил-то потратил всего-ничего.
Нам будет, конечно, его не хватать,
Как нам не хватает трёх тысяч таких.
Но самое главное, что слов плохих
Мы не знаем о них.
К нам скоро придут долгожданные все:
Друзья, что напряжно стоят на ногах.
Ни пива, ни песен не хватит на всех,
Но наши друзья уползут на рогах.
Я буду опять на гитаре играть,
Орать будут все "Крематорий" и "Queen",
А если уж кто умудрится слажать -
Так чёрт бы с ним!
БЕССОН
В землю - глаза, в руку - слеза.
Надоело.
Ждать не придёт. Прыгает чёрт
В омут смело.
Всё невдомёк. Жизнь поперёк
Горла села.
Странное дело - зима!
Хочется спать - надо стоять,
Чтоб остаться.
Жить-поживать, жизнь проживать,
Радоваться.
В теле - тепло. Всё замело.
Может статься,
Я не сойду здесь сума.
Где все друзья? Вновь одна я
В ночь осталась.
В сердце змея, змейка твоя
Разыгралась.
Жизнь ушла, смерть не пришла,
Задержалась,
Заблудилась песня моя.
ПЕТЕРБУРГ
Дома сижу. Пензою - клеткою
Трудно дышу. В горле таблеткою
Стал Петербург - не проглотишь, не выплюнешь,
Но что-то думаешь, струнами двигаешь.
Пишутся письма - читаются, рвутся ли?
Как вам там, скучно небось, петербуржцам-то?
Сон, а во сне - электрички да станции,
Трасса да ветер, да в Питер дистанция.
Беглый народ у собора Казанского,
Хиппи, идущий с вокзала Финляндского,
Голос с небес возвещающий вдруг
- Электропоезд на Санкт-Петербург...
Невский, от края до края исхоженный;
Петь вроде есть с кем - повсюду прохожие.
Улицы эти, со сказками схожие...
Память событий веками ухожены.
Едут. Без денег, без кров и без еды.
Едут, смеются ботинки полны воды.
Мёрзнут и курят. Надейся и верь.
Тверь - в Санкт-Петербург дверь.
- Сколько ещё?
- Километров четыреста.
- Как добрались?
- Вы откуда?
- Из Бреста мы...
- Владивосток...
- Краснодар...
- А мы - местные...
- Мы из Рязани...
- А мы вот - из Пензы...
PS. Только зима вот...
Две тысячи вьюг...
Скоро, друг,
Скоро март.
Скоро... И вдруг -
Петербург, Петербург, Петербург!