 |
Основная | "Симбиоз" | Палиндромания | Читальня | Голимый стёб |
| Пенза-маргинал | Календарь | Игры |  |
Р.Ц. ФУРМАН
ТВОРЕНИЯ Т. 1
СТАТЬИ ОБ ИОНАФАНЕ ГИППОГРИФОВЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Дорогие друзья! Много лет я работал в апериодической печати и ещё больше отдал служению вообще. Знакомства с самыми выдающимися личностями, ещё на заре туманной юности, явились стимулом для начала моей журналистской деятельности. Не буду здесь перечислять все успехи, которых я добился на этом нелёгком поприще, замечу лишь, что они заставили меня переключиться на критику вообще а после некоторых печальных происшествий - исключительно на литературную (ибо по наивности своей я полагал литераторов народом образованным и ко всяким свинствам не склонным). Но и это занятие оказалось неблагодарным (в литераторах я ошибся), а потому (учитывая, кстати, и мои преклонные года) я оставил писательство вообще и занялся коллекционированием марок.
Напоследок я мечтал выпустить всё написанное мною отдельным изданием, дабы отметиться перед суровым и беспристрастным ликом Истории. К сожалению, издать всё не представляется возможным по следующим причинам :
а) недостаток финансовых средств;
б) непонимание со стороны всех и вся;
в) происки супруги;
г) склероз.
Таким образом, выйдет в свет лишь малая часть моего наследия, относящаяся к последнему периоду моей работы и касающиеся выдающихся личностей, имевших честь быть моими друзьями.
В первой книге моих сочинений речь идёт о выдающемся литераторе нашего времени Ионафане Гиппогрифове (Святославе Исааковиче Дзоблаеве), который был мне хорошо знаком по двум интервью, которые я у него брал, и после которых мы расстались друзьями.
Его светлой памяти я всё и посвящаю.
1. ИОНАФАН ГИППОГРИФОВ. ЖИЗНЬ, ОТДАННАЯ ВСЕМУ
Ровно год прошёл со дня смерти Святослава Исааковича Дзоблаева, более известного, как Ионафан Гиппогрифов. Он ушёл, как и пришёл - нежданно-негаданно, и загадка его странного самоубийства будет долго тревожить умы позднейших исследователей, ибо теперешних, увы, эта титаническая личность совершенно не интересует. Хочется верить, что эта публикация будет способствовать пробуждению интереса к этой вышеозначенной личности, незаслуженно обойдённой заслуженной славой.
После долгих размышлений, я решил разбить статью на две части. Первая расскажет вкратце о биографии Гиппогрифова, вторая - о личных моих встречах с ним. Итак...
I.
Святослав Исаакович Дзоблаев родился, как и все, обычным путём. До двадцати одного года его жизнь ничем выдающимся не отличалась. Необразованная, консервативная семья; детский сад, школа; походы по стройкам и помойкам; окончание школы с золотой медалью;, совращение малолетнего Гиппогрифова, совращение Гиппогрифовым малолетних; поступление в сельскохозяйственный вуз; попойки, пьяные дебоши и оргии; неумеренное потребление наркотических веществ; условный срок; вылет из вуза и комсомола; работа ассенизатором; прощание с армией по статье "7б"; неврологический и туберкулёзный диспансеры; разрыв с семьёй; четыре безуспешные попытки жениться и т. д., и т. п. Ничто не выдавало в Славе Дзоблаеве будущего гения.
Однако, в двадцать один год, отбывая пятнадцать суток за нецензурную брань в нетрезвом состоянии, при попытке служителей правопорядка изъять нашего героя из грязной лужи, он неожиданно начал писать. И, как выяснилось, навсегда.
Жизнь его изменилась кардинальным образом. Знакомства с богемой; походы по сейшнам и тусовкам и ресторанам; чтение Камю, Бердяева, Розанова и Шопенгауэра, работа ассенизатором, редактором научно-популярного журнала, сторожем, продавцом, директором пивного бара; женщины бальзаковского возраста; попойки, пьяные дебоши и оргии; неумеренное потребление наркотических средств и, наконец, полное уединение.
Ионафан Гиппогрифов с восторгом воспринял изменения в нашем обществе, вместе с их сложностями и неоднозначностями. Он вышел из векового запоя и активно включился в общественную жизнь. Дважды он выдвигался кандидатом в депутаты и оба раза, при голосовании, не набрал ни одного голоса (факт, свидетельствующий о врождённом благородстве его души, ибо, при таком раскладе, ясно, что сам он голосовал за своих конкурентов).
Потерпев неудачу на политическом поприще, Гиппогрифов не пал духом и, после запоя, продолжавшегося год-два, окунулся с головой в литературную деятельность, не взирая на чины и недуги (у этому времени, уподобляясь героям прошлого, он почти полностью оглох и слегка повредился в рассудке). Результатом стала патриотическая повесть "Жопа, или Спасённый президент." - волнующий и торжественный гимн демократическим преобразованиям.
Однако, рок преследовал гения - произведение осталось незамеченным широкими читательскими кругами и критикой (за исключением провинциальной богемы и вашего покорного слуги). Застарелые душевные болезни дали о себе знать и, через полгода после окончания произведения, Ионафан Гиппогрифов покончил с собой, отрезав обе руки на циркулярной пиле.
Многие выражали сомнения по поводу факта самоубийства, упирая на отсутствие каких-либо следов происшедшего, главным образом самого тела и циркулярной пилы, а также на смутные слухи о том, что Ионафан Гиппогрифов жив и отрывается в злачных местах Тель-Авива.
Это, разумеется, не более чем грязные инсинуации. Ионафан Гиппогрифов всегда был предельно честным человеком, а потому, гораздо больше поводов верить его собственным словам, подтверждённым им самим же, буквально на днях , в телефонном разговоре с известным подпольным музыкантом Вениамином Синим, чем нелепым домыслам безответственных лгунов.
Светлая память!
II.
Холодным декабрьским вечером мы, с моим знакомым - Вениамином Синим, покинули пивной бар, где я с утра безуспешно пытался взять у него интервью. При выходе из заведения я посетовал на неудачу. На что Вениамин, огорчённый не менее меня, принёс свои извинения и, неожиданно, предложил мне, в качестве компенсации нанести визит к его другу, живущему неподалёку, и взять интервью у него. Звали этого друга Ионафан Гиппогрифов.
Мне уже было знакомо это имя (разумеется, как неудавшегося политика) и я выразил Вениамину своё недоумение по поводу такого знакомства, и напомнил ему, что я имею дело исключительно с людьми творческими и не желаю общаться с какими-либо политиканами, и вообще, интервью мне нужно для рубрики "В мире разных искусств".
Вениамин разъяснил мне, что его друг на самом деле литератор, а к политике имеет касательство лишь по благородству своего духа. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться.
Дверь нам открыл человек невысокого роста, весьма средних лет, со лбом неандертальца и трёхдневной щетиной (позже оказалось, что лоб у хозяина квартиры довольно высокий, а впечатление, обратное действительности, складывается из-за чёрной купальной шапочки у него на голове; сам он называл эту шапочку презервативом, надеваемым, чтобы бестолку не оплодотворять окружающую среду своими мыслями).
Поздоровавшись и пригласив нас войти, хозяин спросил Вениамина, принёс ли он портвейн, после чего Вениамину пришлось за ним идти.
Я же прошёл в единственную комнату квартиры и, по приглашению хозяина, сел на табурет. Затем я представился и сказал, что пришёл взять у него интервью. Хозяин дико захохотал, захлопал себя по ляжкам и тут же вытащил из шкафа бутылку портвейна и налил нам по граняку. День, проведённый в баре дал о себе знать, и беседа потекла легко и непринуждённо.
"..."1
Когда вернулся Вениамин, нагруженный портвейном, я уже выключил диктофон и мы приступили к распитию напитка и дружеской беседе.
Сейчас, сквозь годы, будет небезынтересно узнать мнение Ионафана Гиппогрифова о некоторых вещах, которых мы касались в своём разговоре.
О Музыке:
Я вообще враг этого явления, я считаю его абсолютно нездоровым, гармонии нужно достигать путём внутреннего приведения в соответствие общей критической массы потустороннего бытия, внешней силы независящих явлений и физионравственной силы собственной сущности,
(реплика Вениамина: дрочить значит!)
а не изыском возможных сочетаний звуков с последующими опытами на людях. Когда я слышу музыку Моцарта, я представляю себя на скотобойне, а после прослушивания произведений моего друга Вениамина - теряю веру в человечество и хочу удавиться. Хотя очень люблю "Sex Pistols".
О политике:
Когда я хотел быть депутатом, я перестал пить и путаться с девками. Представляете, чтобы было, если бы все стали заниматься политикой!
О литературе:
Нынешняя литература находится в кризисе, подобном тому, в котором оказалось книгопечатание в XVI веке. Только тогда нечего было печатать, ибо уже всё напечатали, а сейчас написано так много, что печатают всё подряд, ничего не читают, ибо большей частию - чушь! А потому, я предлагаю придерживаться монетарной политики - остановить печатный станок и прекратить обучение широких масс грамоте (вместо газет - телевидение, а деньги и без того все считать умеют). Через пятьдесят лет, в результате, выкристаллизуется настоящая литература, как выкристаллизовалась она в результате реформации.
О Вениамине Синем:
Если этот идиот не прекратит лить портвейн мимо стаканов, я завяжу ему член гордиевым узлом и наступлю ногой на горло.
Расстались мы за полночь, совершенными друзьями.
2. РАННЕЕ ТВОРЧЕСТВО ИОНАФАНА ГИППОГРИФОВА
Не без трепета душевного приступаю я к этой теме. На фоне оглушительного успеха у отдельных нашей богемы патриотической повести "Жопа, или спасённый президент", статья о раннем творчестве Ионафана Гиппогрифова может показаться безответственной спекуляцией на намечающейся популярности. Я хочу сразу отмести эти обвинения. Во-первых, было бы глупо, если бы я оставил тему творчества Ионафанчика, после двух интервью и статьи об вышеупомянутом произведении.2 Во-вторых, раннее творчество Гиппогрифова интересно само по себе, независимо от того, каких высот достиг этот литератор позже. А посему, статья моя является очень жизненной и своевременной. Уцелевшее литературное наследие Ионафана Гиппогрифова, увы, не так велико, большая часть его произведений изведена на подтирку и самокрутки (среди них - бесценный трёхтомный "Словарь Замечательных Зверей"). На сегодняшний день в распоряжении автора этих строк находятся лишь:
а) статья об Ондатре из "СЗЗ" (единственно уцелевшая);
б) отрывок из неоконченного романа ужасов "Чунакская Бука";
в) четыре ранних стихотворения;
г) конспект труда Фомы Аквинского "Сумма против язычников" (почему-то на латышском языке).
В общем немного. Но количество здесь с лихвой окупается качеством. Попробуем проанализировать сохранившиеся тексты.
Поскольку большинство наших читателей с латышским языком незнакомо, обратимся сначала к прозе, а затем к поэзии.
Итак, проза. Статья об Ондатре - единственная, как указывалось выше, сохранившаяся из трёхтомного "СЗЗ". Но по этой статье можно судить о размахе мысли молодого Ионфана Гиппогрифова. Статья представляет из себя описание малоизученного юго-западно- полинезийского зверя. Обстоятельность описания свидетельствует о серьёзной научной подготовке автора (недаром он обучался в сельскохозяйственном вузе), а яркий, живой стиль изложения - о недюжинном литературном таланте. Несомненно, что "СЗЗ" являлся огромным вкладом в зоологическую науку и учёным всех стран стоит оплакать его утрату. Приходилось встречаться с мнением, что Гиппогрифов описывал вымышленных животных. Это в корне неверно. Естественно, он допускал здесь мистификации (судя по сохранившемуся списку заголовков статей), ибо трудно поверить в существование такого зверя, как жмотопухлица, с другой стороны, существование такого зверя, как гонорейка, никаких сомнений не возникает.
Другой прозаический фрагмент - типичная стилизация готического романа. И эта стилизация автору вполне удалась. Несколько страниц, прочитанных мною вогнали меня в холодный пот, а коронная таинственная фраза "Заяц съел свою морковку" заставила поседеть два волоса из моей редкой шевелюры. Приходится лишь сожалеть, что этот достойный ответ Стивену Кингу и Оскару Уайльду остался незавершённым.
Теперь о поэзии. Пять сохранившихся стихотворений следует, на мой взгляд, рассматривать в хронологическом порядке.
Первые три относятся к самому раннему периоду творчества. Первое было написано ещё во время отсидки пятнадцати суток. Вот оно:
Вот что-то плачет в уголке,
От безысходности, должно быть.
Я буду ждать тебя вчера -
Сегодня надоело. Извини. Пока.
Хуй.
Стихотворение просто гениально. Долгое время оставалась нераскрытой загадка последней строки. Высказывались разные предположения (в т. ч., что последняя строчка дописана ехидными сокамерниками). На самом деле, разгадка проста, - она в противопоставлении тонкого лиризма первых четырёх строчек - последней, с её откровенным цинизмом, выражающим грубость и пошлость окружающей действительности и, одновременно, в протесте последней строки, её непримиримости по отношению к безысходности первых четырёх.
Сразу после выхода из каталажки, Гиппогрифов увлекается великодержавной идеей (чтение Данилевского, Розанова, Леонтьева и пр. ) и проникается, соответственно, антисемитскими настроениями. С этим недолгим периодом связано возникновение следующих стихотворений:
I.
И настанет эпоха святая,
И пойдут на восток поезда,
И взойдёт над страной голубая,
Словно летнее небо, звезда.
Шесть концов, шесть лучей простирая
Над бескрайнею русской страной.
Изо всех городов собирая
Иудеев прожорливый рой.
II.
Обрез - не шутка, это дело,
Доступное лишь мудрецам.
Возьмите нож, и тут же смело
Рубите прямо по концам!
И упросите вы раввина,
Чтоб он направил ваш удар:
Обрез тебе не пуповина,
А, прямо скажем, Божий Дар!
И ороси своею кровью
Синагогальную свечу.
Закончил? Я тебе с любовью
Ногой в обрез твой замочу!
Несмотря на ужасное содержание виден большой поэтический талант. Достойна уважения и страсть, с которой были написаны эти стихотворения. Страсть убеждённого человека. Вскоре Гиппогрифов, правда, к счастью, меняет свои убеждения и до сих пор относится к евреям с глубоким уважением (злые языки утверждают, что это связанно с тем, что, после очередного запоя, наш герой вновь открыл, что его отчество - Исаакович).
Следующее стихотворение принадлежит к более зрелому периоду в творчестве Гиппогрифова. Исходя из текста, можно предположить, что оно написано через год-два после выхода из застенков. Стихотворение пронизано вдохновенным лиризмом и отражает духовные поиски и метания молодого Гиппогрифова и его тогдашнего окружения:
Земную жизнь пройдя до четвертины,
Я ковырялся сумрачно в носу.
Ложился снег уже и лист осины
Висел всего один на дереву.
Нудел приятель, нахлебавшись пива,
О том, как славно было б вмёрзнуть в лёд.
И, загубивши умственную ниву,
Не думать ни о чём, примерно год.
А, может быть, поболе, скажем, вечность,
До Армагеддона, так скажем, может быть,
А там, познав мирскую бесконечность,
Куда-нибудь там в Мексику уплыть...
Стихотворение, по-видимому, незакончено. Но и так видно, что оно принадлежит уже зрелому мастеру (несмотря на отдельные огрехи).
Таково наследие раннего творчества Ионафана Гиппогрифова. Каковы бы ни были высоты, на которые поднялся он впоследствии, эти творения также заслужили и, думается, рано или поздно, найдут своего читателя.
3. "ЖОПА, ИЛИ СПАСЁННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ" - АПОГЕЙ ТВОРЧЕСТВА ИОНАФАНА ГИППОГРИФОВА (рецензия).
Издательство "Flash'n Skunk" выпустило в свет новую книгу из серии "Шедевры", которая, можно смело сказать уже сейчас, станет главным литературным событием года. Речь идёт о патриотической повести Ионафана Гиппогрифова "Жопа, или Спасённый президент".
Ионафан Гиппогрифов до сих пор мало известен широкому читателю, несмотря на опубликованное недавно интервью с ним.3 Тем не менее, он является, на сегодняшний день, одним из немногих литераторов, до сих пор подающих надежды. Это ещё раз подтвердила его книга.
Речь в книге идёт об извечной борьбе добра и зла, развивающейся на фоне последних политических событий в стране. За последнее время мы читали много разнообразной литературы на эту тему (по кайфу, вообще, вещички!). Произведения Гиппогрифова выгодно отличаются на этом фоне.
Во-первых, она отличается искренним неподдельным патриотизмом.
Во-вторых, она не является банальным боевиком, а отличается глубоким философскими и психологическими изысканиями (речь отца Федота в библиотеке, неоднозначная и сложная личность Герцога и т.д.).
В-третьих, непоколебимая и искренняя вера автора в добро и пр. (в книге присутствуют пассажи, напоминающие лучшие образцы волшебных сказок), при сохранении реалистического взгляда на вещи (в финале повести, где утверждаются победившие идеалы добра, тем не менее сообщается о печальном конце всех главных положительных героев).
В-четвёртых... Впрочем перечислять все достоинства произведения бесполезно, да и, пожалуй, лень.
Вкратце о содержании. В столице и крупных городах происходят странные события. Как оказывается, это происки мафиозно-чернокнижно-ретроградских сил, замысливших погубить президента. На пути негодяев становится опальный священник - отец Федот. Судьба ведёт к нему заблудшие души трёх молодых разгильдяев, которые в конце повести обнаруживают редкие душевные качества. Пройдя через различные напасти, эти четыре героя одолевают в конце концов тёмные силы и в стране воцаряется спокойствие - президент спасён.
На страницах этого, вроде бы, бесхитростного произведения уместилось столько, что и не пересказать. Оно поражает своей масштабностью. Феноменальный стиль, хитрое переплетение сюжетных линий, изысканная невразумительность изложения - всё это позволяет с уверенностью назвать патриотическую повесть "Жопа, или Спасённый Президент" апогеем творчества замечательного писателя нашего времени - Ионафана Гиппогрифова.
Хочется верить, что читатель выживет и возрадуется, если на досуге сделает выбор в пользу этого произведения.
Приятного чтения!
4. ДВА ИНТЕРВЬЮ С ИОНАФАНОМ ГИППОГРИФОВЫМ.
1 интервью
Р.Ф. Здравствуйте, Ионафан.
И.Г. Виделись! А вообще - Святослав Исаакович.
Р.Ф. Чего?
И.Г. Святослав Исаакович меня зовут - остальное псевдоним.
Р.Ф. А, понятно!
И.Г. Чего тебе может быть понятно? И вообще, чего ты телишься, пришёл интервью брать - бери.
Р.Ф. Скажите, Святослав Исаакович, что вы вообще пишете?
И.Г. Ну, разные великие творения, я потом дам тебе почитать - приколешься.
Р.Ф. Спасибо. Ну, вообще-то, для интервью хотелось бы узнать о вашей творческой концепции, какова она?
И.Г. Виртуальный квазиполиреализм.
Р.Ф. Чего?
И.Г. Ты напечатай, главное, - умный поймёт, а тебе это ни к чему.
Р.Ф. А! Тогда позвольте поинтересоваться вашими дальнейшими творческими планами.
И.Г. Позволяю.
Р.Ф. Интересуюсь.
И.Г. Ну, поинтересовался, и будет... Скоро я книжку выпущу - тогда и узнаешь.
Р.Ф. Это уже кое-что... А какой вопрос вы бы хотели задать себе сами?
И.Г. Чего я больше всего люблю на свете.
Р.Ф. И чтобы вы на это ответили?
Звучит звонок в дверь.
И.Г.(бросаясь к двери) Вот и ответ! Когда Венька с портвейном приходит!
Появляется известный подпольный музыкант Вениамин Синий с тяжёлой сумкой и интервью прекращается само собой.
2 интервью
Второе интервью состоялось за неделю до трагической гибели Ионафана Гиппогрифова. К этому времени писатель почти совсем оглох и слегка повредился в рассудке, а потому сведения, полученные от него были, к сожалению, минимальными.
Р.Ф. Здравствуйте, Святослав Исаакович!
И.Г. Это ты? Здороваться надо...
Р.Ф Если можно, несколько слов о ваших творческих планах.
И.Г. Это ты куда грязные башмаки поставил?
Р.Ф. Извините... Так что же насчёт планов?
И.Г. Да, в этом ты прав! Хамов сейчас развелось много. Но строгие меры не помогут. Демократия, гуманизм и народное согласие - вот что спасёт нашу многострадальную отчизну!
Р.Ф. Чёрт!.. Ну ладно... Скажите пожалуйста, почему ваше знаменитое произведение носит такое интригующее название. Ну, насчёт "Спасённого Президента", понятно, но почему "Жопа"?
И.Г. Чего?
Р.Ф. Почему "Жопа" называется?
И.Г. Ась?
Р.Ф. "Жопа", говорю, почему?
И.Г. Чего-чего, пардон, не расслышал?
Р.Ф. Жо-па!!!
И.Г. Ты кого в жопу послал, сволочь? Ты чего себе позволяешь, гнида! Хамло! Пшёл вон! Вон, говорю, старый засранец! Убирайся!
На этом последнее интервью с Ионафаном Гиппогрифовым прервалось.
5. РЕЧЬ Р. Ц. ФУФМАНА НА ПОМИНКАХ ПО ИОНАФАНУ ГИППОГРИФОВУ.
М.Гг.! мы здесь собрались... м-да... чтобы эта... почтить и помянуть... трагической кончины... м-да... Ну, выпьем!
1 Далее опущены фрагменты интервью, публикуемого ниже полностью (см. Раздел 4).
2 Статья о раннем творчестве И. Г. Является последней статьёй о нём при его жизни.
3 См. 4 раздел - 1 интервью.