«отец» советского червонца.
Его отец — отставной полковник — владел в Херсконской губернии 530 десятинами земли. Окончив кадетский корпус и юнерское училище, 22-летний поручик Владимир Тарновский начал службу в армии. В 1897, после трёх лет армейской службы, он вышел в отставку и первые пять лет занимал незначительные должности в местных учреждениях Государственного Банка Российской империи. Но затем молодой банковский чиновник был замечен: грамотен, упорен, трудолюбив, отлично знает дело, способен к ответственной самостоятельной работе. И он начинает постепенно продвигаться по служебной лестнице.
В 1902 В.В. Тарновский назначается управляющим отделением Международного торгового банка, через шесть лет — управляющим Самарским коммерческим банком. В 1912 становится директором и членом правления одного из крупнейших акционерных банков коммерческого кредита России — Сибирского торгового банка в Петербурге.
Бурное развитие капитализма в России и первая мировая война спообствовали получению российскими коммерческими банками огромных прибылей. К октябрю 1917 года 45-летний банкир В.В. Тарновский имеет лично ему принадлежащий капитал в размере около 3 млн. руб.
Вступление России в первую мировую войну В.В. Тарновский, который по возрасту может спойкойно сидеть в своём кресле и приумножать капитал (его оклад был 100 тысяч рублей в год), воспринимает как потомственный дворянин, офицер и патриот России. Воспользовавшись связями с влиятельными людьми, в составе своего прежнего лейб-гвардейского 3-го стрелкового полка он уходит на Западный фронт. Восемь месяцев поручик Тарновский провел в окопах, от полка после одного из сражений осталось только 250 человек. Ему посчастливилось уцелеть, но вскоре из-за серьезной болезни был эвакуирован в тыл. В столице он вновь возващается к банковским делам.
Большевики во главе с В.И. Лениным ведут борьбу за превращение войны империалистической в войну гражданскую, за поражение царского правительства. Их агитация всё сильнее революционизирует солдатскую массу. Бывшему боевому офицеру В.В. Тарновсому, добровольно и с полным убеждением в своей правоте воевавшему «за Веру, Царя и Отечество», действия большевиков кажутся преступлением: «Они разлагают армию».
Но В.В. Тарновский не был и махровым контрреволюционером. Когда в 1917 к нему через адьютанта обращается за финансовой помощью генерал Л.Г. Корнилов, поднявший мятеж и двигающийся на Петроград с целью установления контрреволюционной диктатуры, он не получает ни копейки...
Октябрь 1917 года В.В. Тарновский, как и все представители российского банковского капитала, встречает враждебно. Однако при этом он не следует примеру своих коллег, большинство из которых или сразу же эмигрируют, или переходят на службу белогвардейским правительствам Врангеля, Деникина, Колчака. В.В. Тарновский, лишённый новой властью всех своих капиталов и постов, остаётся в России.
В декабре 1917 года Российские акционерные коммерческие банки были национализированы и слиты с Государственным банком в единый Народный банк. В.В. Тарновский остаётся без места. Бывшему миллионеру приходится устроитлься скромным агентом для поручений на Московско-Виндаевско-Рыбинскую железную дорогу...
В 1920, когда гражданская война и иностранная интервенция приближаются к концу, в «Известиях» публикуется обращение 20-ти дных дореволюционных россиских деятелей к правительствам стран — членов Антанты и эмигрантам с призывом прекратить борьбу с Советской Россией. Один из подписавших его — В.В. Тарновский
В том же году его назначают председателем финансовой секции Петроградского отделения Института экономических исследований Народного комиссариата финансов РСФСР. Это — время «военного коммунизма», торжества военно-комунистичесой идеологии, а также идеи полного отмирания в самом ближайшем будущем денег как наследия капитализма. Усилия многих теоретиков-марксистов направлялись тогда на создание безденежной системы учёта и поиски иного, чем деньги, материала стоимости — «трудовой единцы» («треда»). Это получило отражение в тексте Второй программы РКП(б), принятой VIII съездом партии в марте 1919 года: «РКП будет стрмиться к возможно более быстрому проведению самых радикальных мер, подготовляющих уничтожение денег...»
На III Всероссийском съезде совнархозов (январь 1920) была выдвинута задача установления «твёрдой учётной единицы», за основу которой должна быть взята единица труда. В январе 1921 Совнарком поручил Наркомфину «безотлагательно приступить к разработке ... новой счётной единицы». Проект декрета Совнаркома о «треде» вскоре был разработан и после утверждения должен был вступить в силу с 1 января 1922. За единицу измерения принимался один нормальный день труда рабочего I разряда.
Любые разговоры о возврате к полноценному денежному обращения расценивались в то время как «антимарскистские» и «контрреволюционные»: «так как «человечество за свою историю уже столько натерпелось из-за этих самых проклятых денег!».
Однако большинство финансистов, поступивших в качестве «буржуазных спецов» на службу Советской власти, продолжали считать эти идеи утопическими. Ещё в 1920 в одном из своих докладов, прочитанном на заседании Финансовой секции Петроградского отделения Института экономических исследований, В.В. Тарновский теоретически обосновал необходимость возвращения к полноценному денежному обращению и восстановлению нормальной, а не «эмиссионной» денежной системы. Тогда докладчику и его начальнику был сделан выговор за «контрреволюционный доклад». Всего через каких-то четыре месяца на съезде фмнработников в Москве член Коллегии Наркомяина РСФСР А.О. Альский признавал, что поиски «треда» были одной из самых позорных страниц в истории этого коммисариата...
Новая экономическая политика вызвала необходимость коренного пересмотра взглядов руководителей Советского государства на роль денег в экономике переходного периода. Но точного рецепта перехода от, всё сильнее обесценивавшихся, «совзнаков» к устойчивой днежной единице у них еще не имелось. Задача такого перехода В.И. Ленным была поставлена в самом начале нэпа, однако что это будет за денежная единица, никто тогда ещё не знал. В Наркомфине ряд крупных специалистов считали, что нужно не создавать новую денежную единицу, а пытаться каким-то образом стабилизировать и сохранить «совзнак».
В конце 1921 года во главе Наркомфина РСФСР встал 33-летний Г.Я. Сокольников, окончивший курс докторанта экономических наук в Сорбонне. Именно он с группой экономистов, в которую входил и В.В. Тарновский, начал энергично претворять в жизнь идею создания червонного обращения.
Осенью 1921, в своём докладе «О возможности учреждения Государственного банка, обладающего эмиссионным правом», который был сделан в Петроградском отделении Института экономических исследований, В.В. Тарновский доказывал, что восстановление системы кредита может быть осуществлено только «созданием особого института, обладающего правом эсиссии денежных знаков, поставленных в лучшие условия по сравнению с Госзнаком, как по системе обеспечения, так и посредством воздействия их на курс». Следует отметить, что состоявшийся в мае 1918 года I Всероссийский съезд совнархозов тоже высказывался в пользу проведения денежной реформы, предусматривавшей в ходе неё «выпуск нового типа бумажных знаков (имеющих хождение наряду с кредитными билетами) — краткосрочных банкнот (беспроцентных), предоставляемых Государственным банком в распоряжение национализированной промышленности». Но при этом конкретные пути и условия выпуска в обращение новой денежной единицы, а также способы её обеспечения предлагались далеко не те же мамые, что впоследствии были обоснованы В.В. Тарновским. Вполне заметно и различие между предложением В.В. Тарновского и соображениями I Всероссийского съезда совнархозов. На съезде речь шла о параллельном обращении двух валют, эмитируемых одним и тем же институтом — Государственным (Народным) банком. Но эти нежизненные из-за своей непроработанности проекты уже вскоре были сняты с повестки дня переходом к политике «военного коммунизма», идеалом котоого была не денежная реформа и твёрдая валюта, а полное уничтожение денег. В Январе 1920 Народный банк за ненадобностью был вообще упразднён.
Задача В.В. Тарновского была гораздо более сложной, а предложенное решение её, во-первых, требовало предварительного рассмотения ряда других задач; во-вторых, предусматривало воссоздание Госбанка; в-третьих, сопровождалось обоснованием необходимости предпринять коренное изменение всего хозяйственного законодательства; в-четвёртых рассматривало новую валюту не как краткорочную, а как постоянную; в-пятых, новая денежная единица с самого начала мыслилась В.В. Тарновским как мировая валюта.
Свою позицию В.В. Тарновский настойчиво разъяснял в лекциях, докладах, газетных интервью, отстаивал на диспутах. 5 марта 1922 «Петроградская правда» напечатала беседу с ним, в ходе которой обсуждался вопрос о выпуске Госбанком кредитных билетов. 12 июня того же года в зале Петроградской государственной филармонии проходил оживлённый публичный диспут «Современный денежный кризис», в котором принимали участие члены Научного общества марксистов, Петроградского отделения Института экономических исследований Наркомфина РСФСР и представители Государственного банка, в том числе и В.В. Тарновский. Главный вопрос диспута — «Возможно и желательно ли введение в Советкой России системы банкнот?» Мнения высказывались различные. В.В. Тарновский убедительно давал на него положительный ответ.
Госбанк РСФСР был учреждён декретами СНК (4 октября) и ВЦИК (7 октября и начал свою деятельность 16 ноября 1921, правда ещё не имея эмиссионного права).
Эта идея рассматривалась с участием В.В. Тарновского также в процессе целого ряда обсуждений, состоявшихся в Наркомфине и Госбанке РСФСР в мае 1922.
В концентрированном виде аргументация необходимости и путей создания новой денежной единицы была изложена В.В. Тарновским в его статье «Вопросы денежного обращения и Госбанк», напечатанной в 1922 в сборнике статей «Вопросы банковой политики» (В.В. Тарновский к тому времени работал товарищем управляющего Северо-Западной конторой Госбанка РСФСР.)
В этой статье В.В. Тарновский приходил к обоснованию ого, что создание новой денежной единицы, выпускаемой Госбанком, должно идти параллельно с обращением накомфиновских «совзнаков», что это не только допустимо, но и настоятельно необходимо: «Ввиду невозможности достигнуть устойчивости государственной бумажной валюты, необходимо допустить создание параллельной валюты для нужд народного хозяйства, поставив её в такие условия, чтобы расстройство государственного хозяйства и неустойчивость государственной валюты не могли бы вредить её устойчивости... Осуществление означенного решения должно быть возложено на Государственный банк, для чего, помимо дополнения и изменения Положения о Государственном банке», предлагалось одновременно провести в жизнь ряд вспомгательных мероприятий.
Обосновывалась необходимость предоставления Госбанку права выпуска своих бумажных денег, называемых в отличие от государственных денежных заков «кредитными билетами Государственного банка». Эти билеты предпологалось выпускать в российской государственной денежной единице, которой считался золотой рубль, содержащий 17,424 доли золота. Билеты банка должны обеспечиваться принадлежащими Госбанку и заложенными у него золотом, благородными металлами, иностранной валютой и другими ценностями и товарами, а равно благонадёжными векселями и обязательствами. Кредитные билеты Госбанка, — писал он, — должны быть разменны на золото. Считаясь, одако, с тем, что в настоящее время ни в одной почти стране, кроме Америки, бумажные денежные знаки не разменивались на золото, Государственный банк предлагалось освободить от обязанности разменивать свои билеты впредь до восстановления металлического обращения в главнейших гоударствах Европы. Кредитные билеты Госбанка мыслились как законные платёжные редства, применяемые во всех расчётах с государственными и коммунальными учреждениями.
Основной капитал банка должен был состоять из реальных ценностей, а не из государственных денежных знаков, и исчисляться в золотом рубле.
Это решение В.В. Тарновский сопровождал доказательным изложением основных элементов системы подготовительных и сопутствующих ммероприятий: складывавшийся на основе свободной игры спроса и предложения паритет червонца к «совзнаку», разрешение свободного обращения в стране золота и иностранной валюты, благодаря чему только и становится известным действительный паритет к ним червонца. А для этого все указанные банковские ценности должны получить, считал он, разрешение свободно котироваться на товарных биржах внутри страны и за границей.
Уже 25 июля 1922 был принят декрет Совнаркома «О предоставлении Государственному банку права выпуска в обращение банковских билетов». Госбанк стал усиленно готовиться к выпускной операции. 9 октября на заседании коллегии Наркомфина слушался и был утверждён проект Наказа Госбанку о порядке выпуска банкнот. Через два дня Совнарком принял ещё один декрет — «О предоставлении Государственному банку права выпуска банковских билетов». В декабре новые банкноты стали появляться в каналах денежного обращения. Своё название — «червонцы» — они получили от русской монеты, чеканившейся из высокопробного золота в XVII — XVIII вв.
Последовавшие вскоре законодательные акты Советского государства воплотили в себе все предложенные автором статьи меры.
В.В. Тарновский мечтал о как можно более быстром процессе экономического возрождения России, отводя в нём одну из центральных ролей Государственному банку, вооружённому необходимыми для этого средствами и полномочиями. В то же время В.В. Тарновский отлично понимал, что без крепкой и постоянно развивающейся экономики червонец не сможет сохраниться как твёрдая валюта. «Конечно, — писал он, — дать стране здоровую денежную систему одними лишь мероприятиями и декретами невозможно... но это, однако, не отрицает громадного значения методов и принципов регулирования денежного обращения, от выбора каковых и способа их применения в значительной мере зависит или рост, или задержка развития производительных сил страны».
Этот «буржуазный спец» на службе Советской власти, подлинный патриот своей Родины, принявший активное участие в разработке и осуществлении денежной реформы 1922 — 1924 гг., внёс в развитие производительных сил и укрепление политического строя страны поистине бесценный вклад.
Теперь становится хорошо понятным глубокий смысл сказанного в прощальной речи покидавшего (не по своей воле) в январе 1926 пост народного комиссара финансов СССР Г.Я. Сокольникова: «Если бы мы надеялись только на свою собственную преданность революции и на правильность наших общих коммунистических приёмов, — это было бы мало для того, чтобы достигнуть практических реальных успехов, которые абсолютно необходимы, на которых проверяется работа такого коммисариата, как НКфин. Только благодаря тому, что комисариат и общественное мнение сотрудников в достаточной степен давали возможность рзвернуться работе специаллистов финансовой науки и финансовой практики, только благодаря этому и были возможны те плюсы, которые достигла строительская работа НКфина».
В дальнейшей судьбе В.В. Тарновского были и взлёты, и падения. В декабре 1922 начал свои операции Российский коммерческий банк, первым Председателем его правления стал В.В. Тарновский (весь основной капитал банка составлял тогда 1 млн. червонцев).
В марте 1924, когда этот банк был преобразован в Банк для внешней торговли СССР, В.В. Тарновского назначили заместителем председателя правления. Через неоторое время он переходит в качестве научного сотрудника в Госплан СССР. Но с учреждением Центрального банка коммунального хозяйства и жилищного строительства вновь возвращается к банковским делам — назнчается членом Правления этого банка. В начале октября 1925 В.В. Тарновский избирается Председателем Правления крупного Строительного общества взаимного кредита.
Через год это общество терпит крах, его председатель и другие члены Правления за допущенные ими нарушения предстают перед судом. В.В. Тарновскому грозило пятилетнее тюремное залючение, хот он и доказывал на суде, что государство никакого ущерба не понесло. В защиту В.В. Тарновского выступили новый наркомфин СССР Н.П. Брюханов, начальник Валютного управления союзного Народного комиссариата финансов Л.Н. Юровский и другие ответственные работники Наркомфина. И хотя главные овинения были судом отвергнуты, подсудимого всё же приговорили к шести месяцам принудительных раот. По амнистии, объявленной ВЦИК в связи с десятой годовщиной Октябрьской революции, В.В. Тарновский был полностью освобождён от этого наказания.
После этого он недолго работал в Главном управлении Готрудсберкасс, а затем перешёл в Отдел кредитной политики Наркомфина СССР. Последняя должность В.В. Тарновского в Наркомфине — помощник заведующего отделом кредитных учреждений и денежного обращения. С неё он был 10 октября 1929 вычищен по «первой категории» комиссией по чистке и проверке аппарата Наркомфина СССР. Вместе с В.В. Тарновским была «вычищена», как сообщалось в прессе, «солидная группа буржуазных экономистов, которые были нужны в период восстановления финансового хозяйства, но с которыми теперь нам не по пути».
За В.В. Тарновским вынуждены были в процессе «чистки» признать и авторство червонца, подтвердили это даже самые яростные обвинители. Так, один из обвинителей (Сергеев) константировал: « что тов.Тарновский сам не претендует на теоретика, он большой практик в области банковской работы. Он предложил, как практик, т. Сокольникову в 1922 году проект червонца и Госбанк и Наркомфин стали проводить эту реформу. Так или иначе это была идея т. Тарновского провести червонец». Припомнили тогда ему всё: 3 млн. руб. личного капитала, все ошибки, снятую судимость, непролетарсое происхождение, пассивность в общественной жизни коллектива, критические замечания его научных докладов, поданную год назад в коллегию Наркомфина СССР записку со своими соображениями относительной дальнейших мероприятий кредитной политики и другие «грехи».
Любопытно, что в той записке, расцененной рядом коллег В.В. Тарновского по работе и членами Комиссии по чистке как «вредной», её автор признавал наличие в стране инфляции и предлагал систему мер по борьбе с нею: ограничение финансирования контрактации сельскохозяйственной продукции, пересмотр вопроса об участии частного капитала в снабжении населения товарами ширпотреба, сокращение расходов бюджета, в том числе на оборону, выпуск и размещение акций государственных промышленных предприятий среди населения... Да и в одном из своих научных докладов «чистящийся» осмеливался утверждать будто «...советское хозяйство менее застраховано от инфляции, чем капиталистическое хозяйство...».
Именно с того времени (конец 20-х годов) наличие инфляции в СССР, несмотря на бесспорную очевидность, стало официально отрицаться, а сам термин «инфляция» была надолго объявлен неприемлимым для характеристики «временно возникающих в советской экономике затруднений в сфере денежного обращения».
«Вычищен по первой категории» означало запрет на работу в любых государственных, кооперативных и общественных организация, лишение пенсии, выходного пособия и пособия по безработице. Позже было разрешено некоторым «исправившимся» специалистам вернуться на службу, но в Наркомфине Тарновский больше на работал.
Банковские директора - коллеги по дореволюционной работе - предлагали В.В. Тарновскому эмиграцию и безбедное существование на основе имевшихся капиталов. Но он отверг эти предложения, поскольку считал это изменой Отечеству.
В.В. Тарновский скончался у себя дома 19 марта 1954. Урна с его прахом была похоронена дочерью Ольгой Владимировной на Ваганьковском кладбище (участок 38) в могилу младшей дочери В.В. Тарновского Нины Тарновской и его первой жены Александры Васильевны Тарновской. Позже в эту же могилу были похоронены и урны с прахом остальных членов семьи Одингов-Тюлиных.
На могиле Одингов-Тарновских-Тюлиных стоит памятник светло-коричневого гранита с крестом и со множеством вырубленных на всех сторонах надписей. Как пройти к нему – проще всего спросить в конторе Ваганьковского кладбища, потому что постоянная уборка могилы осуществляется за счёт МГИМО кладбищенской службой.
