Не стало Николая Буланова, олдового зареченского хиппи, замечательного автора, личности-легенды...
Рожденный под христианским знаком рыбы¹, математик по образованию (МГУ) и Поэт по жизни, Ник считал отцом русской поэзии Хлебникова и развивал математико - поэтическо - мистнческий синтез. «В начале было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог». Каждое Слово таит в себе сакральный смысл. Любой Текст — неоднозначен, полифункционален и состоит из великого множества пластов. И всякий Текст — источник знаний и мудрости, но не всякий интеллект в силах интерпретировать его. Буланов ввел коэффициент палиндромичностн и использовал его для оценки значимости, истинности, самоценности знаковых последовательностей. Ник разработал проект флюгера-текстмейкера, продуцирующего тексты из ветра (т. е. Пространства и Времени). Автор хронологогрифа, представляющего собой сигарету с надписью «ОКУРОК». Куришь — и текст трансформируется. Он минимизировал алфавит, создал стих «Лилии и Лили», в котором задействованы всего лишь две буквы. Сжал венок сонетов до «венчика». Придумал игру «Танатарт», представляющую собой таблицу, описывающую все возможные и невозможные обстоятельства смерти. И вообще упивался самозабвенно словесными манипуляциями (НациАнальности: панкИсТанка, ханты-монтер, изпанка, австраливиец, анголыдьба, Канадырь, Колумбийство, Нигерланды, Эфиоптика, Заироплан, Лаваз, Нидерландыш, Образилня, Сомалина...) Во время пика популярности Гдляна и Иванова Ник синтезировал глобальную клятву «Гдлян Будду». Стены помещений, в которых он задерживался и был предоставлен сам себе, молниеносно заполнялись спонтанными граффити, текстовыми по-преимуществу, трансформируя замкнутое пространство в некую Вавилонскую библиотеку, переполненную смыслами и аллегориями. Мозг его обрабатывал словопотокн безустанно и непрерывно, подобно некоему перманентному ворд-процессору. Он мог внезапно ввести собеседника в измененное состояние сознания, произнеся сказанную последней фразу задом наперед или вычленив из нее неявные каламбуры.

В палиндромическом 1991 году, когда Гуманитарный фонд им. А. С. Пушкина готовил справочник «Кто есть кто в современной культуре», на присланную ему анкету Ник отправил совершенно отвязный ответ, считая, что начало серьезности — это конец творчества, и в результате включен в этот справочник не был. Став членом Союза литераторов РФ и членом Профессионального союза писателей России, он так и не удосужился получить соответствующих удостоверений.

Спонтанность в поступках и немыслимые жизненные ситуации, в центре которых неизбывно находился Ник, служили благодатной платформой для тусовочной мифологизации. Как-то после нашей с ним беседы о творчестве патриархов (патриарха и матриарха) российской визуальной поэзии и трансфуризма, мейл-артистов мирового масштаба Сергея Сигея и Ры Никоновой, он переписал их адрес на собственную руку (дабы не забыть) и пропал. Появился спустя полгода — оказалось, что ему захотелось пообщаться с ними и, не обремененный деньгами да и не будучи знаком с намеченными собеседниками, он рванул в Ейск электричками и автостопом. После вписки в Ейске на раскладушке в саду Никоновой и Сигея оказался в Абхазии, где при прогулке в горах его царапнуло пулей (он вообще считал, что является латентным катализатором локальных вооруженных конфликтов), затем — в спецприемнике за потребление пива в отсутствии паспорта, потом — в монастыре («моно с тире»), где пристроился кем-то типа художника-оформителя с опциональными функциями сборщика стеклопосуды.

Элитарно-авангардным текстам Ника Буланова не суждено было прижиться в крупнотиражных изданиях² (ориентация на массового читателя неминуемо снижает эстетическую и интеллектуальную планку, «выбор диктует быт»). Единственные альманахи, где были напечатаны его работы — «Индекс-2» (Москва) и «Симбиоз» (Пенза). Но могут ли быть плохи тексты, озаглавленные «Братание с Британией»; «Кормление либидо» и «Череп паха»,³ «Облепихта» и «Черный бархат», «Иго» и «Дровоохранение»?..

Этой осенью в русскоязычном литературном альманахе «Черновик», издаваемым в Нью-Джерси Александром Очертянским, должна была выйти первая зарубежная публикация Н. Буланова. Живым он ее так и не увидел.
Но...

Смерть — не более, чем кратковременная остановка на пути перевоплощений. Да и созданные однажды мыслеформы продолжают свою жизнь. Об этих вещах мы с Ником беседовали неоднократно...