 |
В "Палиндроманию" |
БЕГУЩИЙ ОБРАТНО
Как-то на Амуре сел на мель корабль «Сунь Ятсен», носящий имя великого китайского революционера-демократа. Подошедший буксир тщетно пытался снять корабль. Трос, натянувшись до предела, рвался, как струна. И вдруг один из матросов прочел на изгибе кормы название судна наоборот: «Не стянусь!», что буквально поразило экипаж, и хотя корабль был снят с мели, разговоры об этом еще долго будоражили
моряков.
Любители читать отдельные слова и даже фразы наоборот есть и среди взрослых, и среди детей. Идет, скажем, такой человек по улице и машинально читает «шиворот-навыворот» объявления и вывески. Вот попалось слово «мир». Читая обратно, он получает «Рим» – название столицы Италии. Подобная перестановка букв в слове – признак анаграммы. Но встречаются еще более интересные слова, словосочетания, фразы, целые стихотворения, которые при чтении слева направо и справа налево не меняют смысл. Называются они палиндромонами (палиндромами) – в переводе с греческого palindromos –«бегущий обратно», «возвращающийся», а в русском языке они известны как перевертни, перевертыши. Между прочим, одной из потех среди пестрого игрушечного товара на шумных старорусских базарах и ярмарках наряду с «барынями», «гусарами» и «пищиками» были «перевертыши» (нажмешь рычажок, и молодуха обернется старухой). Некоторые из ученых и поэтов слово «перевертень» переводят как «возвращающийся». Если, дескать, прочитать вслух строку, то можно услышать возвращающийся звук и даже увидеть его.
Вспомним ряд таких слов: довод, заказ, кабак, казак, комок, мим, наган, нежен, потоп, ротор, топот, шабаш, шалаш, а также стихотворение русского поэта Н. Языкова «Ала», детское стихотворение русского поэта Б. Кежуна «Ага и Угу» или несколько фамилий: Анисина, Водородов, Володопов, Кук, Нилин. Особенно часто обыгрываются в литературе имена-палиндромы: Алла, Анна, Натан, Отто, Тит. ,
А вот как писал немецкий поэт К. Швиттер в поэме «К Анне Блюме!»:
Знаешь ли ты это, Анна, знаешь ли
ты уже это?
Можно читать тебя и с конца, и ты,
самая чудесная
Из всех, ты и с конца, как и сначала:
Ан-на.
В одной русской загадке старого огородника спрашивают, кем он приходится работающей с ним девушке, как звать его и девушку и что они садят. Старик отвечает, что он девушке приходится тем, а зовут его и девушку так и садят они то, что читается одинаково от начала к концу и от конца к началу (дед, Тит, Анна, боб).
На эту тему у челябинского литератора Георгия Трейлиба есть маленький рассказ «Перевертыши»:
«Когда я учился во втором или третьем классе, сосед-старичок допытывался у меня:
– Один человек имел такое имя, которое можно читать с начала к концу и с конца к началу – одинаково получается. Как его звали?
Я напрягался, морщил лоб, но ответить не мог.
– Тит! Тит его звали. С любого края читай – все едино Тит! – восклицал старичок, довольный своими познаниями.
– У Тита была жена. Имя ее и так и эдак читалось. Какое оно?
Я разинул рот, почесал затылок.
– Анна!.. Туда-сюда просматривай, одно и то же выходит – Анна! – радовался старый моей простоте.
– У этих людей был в поле участок земли. Там они построили себе небольшое летнее жилище, название которого опять же хоть откуда начинай читать. Что это было?
Не надеясь на мою смышленость, дед сам себе и отвечал:
– Шалаш! Шалаш они соорудили.
– На одной из грядок, – хитровато щурился соседушка, – посадили они растение с названием, туда и обратно одинаково читаемым. Что они посадили?
В дополнение к прежнему я еще и носом пошмыгал.
– Боб! Боб они в почву закопали! – подергал меня за чубчик старичок.
Давно это было. Вырос я. Стал посообразительнее и зачастую с удовольствием в разговорах или в книгах обнаруживаю перевертыши, вроде комок, коток, алела. А иногда и сам сочиняю:
Мед ждем
Еж тут же
Жара ж!
– Ход ох!
Ха: шах,
Там и мат!
Так ал плакат!»
А вот другой небольшой комический опус о Тите, любителе словесных игр. Каждая строка – палиндром
Тит речь чертит
Букв куб,
Конус и рисунок
Резать на фигурки, круги-фантазер.
Титушка так шутит.
Цезарь! Бог! Образец!
Правда, в последней строчке получается не совсем полный перевертыш – из-за мягкого знака. Но это допускается, хотя и снижает качество, так же как и в других случаях, когда не делается различий между буквами «е» и «ё», «и» и «й».
Г Р Державину принадлежат следующие строки:
Я разуму уму заря,
Я иду с мечем судия,
С начала та ж я и с конца
И всеми чтуся за отца
Русский филолог, академик, биограф и знаток творчества поэта Я. К. Грот в примечании к сочинениям Г. Р. Державина (Спб, 1864-1883) пишет: «Первые два стиха этой загадки придуманы так, что их можно одинаково прочесть с конца, на что и намекает третий. Второй из них довольно известен, хотя, сколько мы знаем, не был напечатан».
Палиндром «Я иду с мечем судия» (в слове «мечем» «о» по созвучию заменено на «ё») стал классическим, он приводится во многих словарях и художественной литературе, в частности в «Очерках бурсы» русского писателя XIX века Н. Г. Помяловского, в сцене, где бурсаки насмехаются над новичком Карасем.
Не менее широко известен и другой пеоевертень, упоминаемый в сказке Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Кукла Мальвина учит грамоте Буратино:
« – У Вас нет никаких способностей к математике, – с огорчением сказала девочка. – Займемся диктантом, – она подняла к потолку хорошенькие глаза. – Пишите. "А роза упала на лапу Азора" Написали? Теперь прочтите эту волшебную фразу наоборот».
Автором этой фразы составитель «Поэтического словаря», вышедшего в 1966 году в издательстве «Советская энциклопедия», А. П. Квятковский называет русского поэта XIX века А. А. Фета.
Интерес к словам и фразам, имеющим обратное чтение, можно найти в русском фольклоре (еле-еле, тут как тут, око в око). Выше приводилась загадка о бобе, деде Тите и девушке Анне.
Еще пример из книги М А. Рыбниковой «Загадки»:
Читай вперед,
Читай назад,
Один получится ответ –
И так и эдак пользы нет.
(Кабак, поп)
Тем не менее перевертень (этот термин предпочитают лингвисты) нехарактерен для русскою народного творчества, он по преимуществу является книжным жанром, искусственным. То же в полной мере относится и к другим европейским языкам, тогда как на китайском языке в форме палиндрома написано много высокохудожественных стихотворений. Структурные данные китайского языка позволяют достигать в создании перевертышей художественного качества.
Академик В. М. Алексеев в статье «Китайский палиндром в его научно-педагогическом использовании», опубликованной в книге «Памяти академика Льва Владимировича Щербы» (ЛГУ, 1951), указывает, что только в условиях китайской иероглифической письменности и китайского иероглифического языка возможно писать в любом количестве превосходные во всех отношениях палиндромы, насыщенные поэзией, а не заумными и случайными словосочетаниями. В китайском палиндроме случайность почти исключена или, во всяком случае, представлена как один из искусных – скорее чем искусственных – вариантов. Большим мастером стихотворений-палиндромов был китайский поэт XVIII века Ли Ян, написавший 81 стихотворение-палиндром.
Сказанное вовсе не означает, что перевертни не известны в других языках. Их история восходит к античности. Впервые они появились на амфорах, вазах и других предметах сферической формы. Надпись-перевертыш можно было прочесть, поворачивая сосуд в любую сторону или приближаясь к нему с любой стороны. Позднее появились стихотворения-палиндромы. Авторство одного из них, двухстрочного, относящегося по преданию ко времени основания Рима, приписывается самому дьяволу. В русском переводе оно означает: «Крестись, Рим, крестись, того не зная, ты затрагиваешь меня и давишь и своими жестами вдруг призываешь к себе любовь».
Римский поэт Оптациан Порфирий, живший во времена императора Константина Великого, забавлялся тем, что писал стихи, которые можно было читать слева направо и справа налево.
В Италии палиндромы особенно были в моде на рубеже Х-Х! Веков. Позднее латинские перевертни распространились по всей Западной Европе в виде надписей на порталах домов, на источниках, где они символизировали зеркальную чистоту воды, на надгробьях, как бы говоря о повторении жизни за порогом смерти.
Сложность образования палиндромов, их завершенность и зеркальность отражения позволяли жителям Древней Греции и Византии наделять перевертни магической силой, придавать им ритуальное значение. В Константинополе на сферической мраморной купели Софийского собора были вырезаны слова, читавшиеся и слева направо, и справа налево. Они гласили: «Не одно лицо, но и грехи ваши омывайте». Древние готы, племена восточных германцев, использовали фонетические формы перевертня в виде таинственных восклицаний на религиозных обрядах.
Или вот фраза – «Могуществен я был, пока не узрел Эльбы», которую Наполеон мог произнести по-английски, когда он жил пленником на острове Эльба. «Сударыня, я – Адам» – эти слова по-французски мог бы сказать первый мужчина на земле первой женщине, но легенда о сотворении мира почему-то о них умалчивает.
На территории Белоруссии и Украины бытует заговор-палиндром (в частности, против зубной боли). Первая его запись встречается в «Трудах этнографически-статистической экспедиции в Западно-Русский край» (Спб, 1872). Структура заклинания станет яснее, если представить его в том виде, в каком он приводился известным русским и белорусским фольклористом, этнографом прошлого века П. В. Штейном:
С А Т О Р
А Р Е П О
Т Е Н Е Т
О П Е Р А
Р О Т А С
Достаточно приглядеться к этому «магическому квадрату», чтобы понять: заговор читается одинаково и слева направо, и справа налево, и сверху вниз, и снизу вверх, т. е. в отличие от обычных, «не магических», этот палиндром читается не только по горизонтали.
Предполагают, что заговор, записанный в Белоруссии и Украине, есть книжное заимствование латинского палиндрома и появился он не раньше XVII века. Скорее всего, этому способствовала польская словесность, испытавшая значительное влияние античной и средневековой латинской литературы. Возможно, что палиндром был включен в число народных заговоров через бурлацкую среду, часто служившую посредником в проникновении «ученых» слов, особенно на латыни, в просторечие.
Ближе к современности перевертни утратили былую многозначительность, превратились в забавную игру слов, а в языках с фиксированным ударением (польский, английский) – игру почти графическую. Немецкие палиндромы, как правило, не отличаются остроумием, ряд из них получен ценою грамматических ошибок.
В русской словесности перевертыши появились, по утверждению ученых, не раньше XVII века, а в литературе особый интерес к ним возник в XVIII веке, в период вычурного стиля барокко. Стихотворные перевертни тогда называли «рачьими стихами» от сравнения их с раком, который любит пятиться назад, да и палиндромом в переводе с греческого означает «бегущий назад, обратно». Вот какой перевертыш сочинил киевский поэт XVII века Величко:
Анна ми мати та ми манна
Анна пита мя мати панна
Анна дар и мьне сень мира данна
Приблизительный перевод. «Анна мне мать и манна небесная. Анна вскормила меня как мать. Анна мне дарована и сень мира мне дана».
В сборнике «Вирши» малой серии Библиотеки поэта (М ,1935) в разделе «Школьная лирика» приведено двустишие, озаглавленное в переводе с латыни «Стихотворение рачье»:
Аки лот и та мати толика,
Аки лев и та мати велика
Выражение отсюда «аки лев велика» стало крылатым, его раньше всегда приводили, когда речь заходила о России. И вообще многие перевертни к началу XIX века получили столь широкое распространение, что фактически стали пословицами.
Известно, например, что палиндромами увлекались в Нежинской гимназии когда в ней учился Н. В. Гоголь. Однокашник великого писателя П. Лукашевич издал целый трактат о перевертнях. Непритязательные палиндромы в 30-х годах прошлого века печатались в «Литературных Прибавлениях к Русскому Инвалиду».
В начале XX века перевертни вновь вошли в моду. Особенно активно их пытались воскресить некоторые представители новых литературных течений – символизма, имажинизма, увлекавшиеся игрой ритмами рифмой, внешней формой, графикой произведений. И надо отдать должное, особенно символистам, за подобное экспериментаторство, приведшее к ряду открытий в области поэтики, которые вошли влиятельным наследием в позднейшую литературу. Хотя в целом погоня за обратимыми словами и словосочетаниями является одним из проявлений формализма. В числе авторов стихотворений-палидромов тех лет – Валерий Брюсов, Велимир Хлебников, Илья Сельвинский, Александр Туфанов и другие.
Валентин Пикуль рисуя тот период в романе «Три возраста Окини-сан», цитирует строки из одной «Фуро-поэзы» Д. Бурлюка:
...дом мод, рог гор, потом,
тип-топ!
Суда, объятые пожаром,
У мыса Амбр – гелиотроп
клеят к стеклянной коже рам.
Дам-дам!
Поэт-имажинист Вадим Шершеневич вспоминает о Брюсове: «Часто встречаясь с Валерием Яковлевичем и на средах на Мещанской и в другие дни, я много беседовал с ним о поэзии. Брюсов очень любил головоломки. Он с восторгом рассказывал о латинском поэте Авсонии, писавшем стихи которые можно было читать с одинаковым смыслом от начала к концу и наоборот: стихи, внутри которых по вертикали можно было прочесть приветствие, стихи в одну строчку».
Велимир Хлебников прославился тем, что, в отличие от других, написал целую поэму из палиндромонов, почти в 400 строк, о Степане Разине – «сознательное штукатурство от избытка сил», по определению Владимира Маяковского, высоко ценившего В. Хлебникова и называвшего его «мастером стиха». Само собой разумеется, что в этом случае не слова подбираются к мысли, а наоборот, приходится мысль подбирать к словам. Убедитесь на отрывке из поэмы:
Кони, топот, инок,
Но не речь, а черен он.
Идем молод, долом меди
Чин зван мечем навзничь.
Приведем несколько наиболее удачных примеров творчества В. Я. Брюсова и В. В. Хлебникова в области перевертня:
Я – арка края
Атака заката.
О, лета тело!
Ала зола.
Вор в ров!
В. Я. Брюсов
Течет и нежен, нежен и течет.
Волгу Див несет – тесен вид углов.
Косо лети же житель осок.
Раб, нежь жен бар.
В. В. Хлебников
Стихи-палидромоны существуют двух видов: первый – буквенные, которые при чтении и слева и справа имеют одни и те же буквы, одинаковое произношение; второй – словесные, которые читаются и с начала и с конца с сохранением смысла в обоих случаях, но уже не по буквам, а по словам: первое слово стихотворения будет и его последним словом, второе – предпоследним и т. д. Каждое слово стихотворения, следовательно, должно встретиться в нем по два раза. Если мы обозначим слова такого стихотворения-палиндромона от 1 до 8, то структура его будет:
1. 2. 3. 4.
5. 6. 7. 8.
8. 7. 6. 5.
4. 3. 2. 1.
В качестве буквенного приведем очень забавный двучленный палиндром:
У кота на току
Упер казак репу.
Не менее примечателен «В дорожном полусне» (палиндром буквенный), взятый из книги В. Брюсова «0пыты по метрике и ритмике, по евфонии и созвучиям, по строфике и формам (стихи 1912-1918 гг.)» (М: Геликон, 1918).
Я идиллия? ..Я – иль Лидия?
<...>
Топот тише... тешит топот...
Хорош шорох... хорош шорох...
Хаос елок ... (колесо, ах!)
Озеро греза, озер греза...
Тина манит...
Туча... чуть...
А луна тонула...
И нет тени ..
<...>
Еду... сани... на суде...
<...>
Топот тише, тешит топот.
Хорош шорох... хорош шорох...
Тем опять, я – память!
Ель опять, я – поле!
О, мимо! мимо!
А город? а город? О, дорога, дорога!
У Валерия Брюсова возьмем же пример и словесного стихотворного палиндрома.
ВИДЕНЬЕ БЫЛОГО
Жестоко – раздумье. Ночное молчанье
Качает виденья былого,
Мерцанье встречает улыбки сурово;
Страданье –
Глубоко-глубоко.
Страданье сурово улыбки встречает,
Мерцанье былого – виденья качает...
Молчанье, ночное раздумье, – жестоко!
Палиндромоны писали Василий Каменский, Семен Кирсанов, Андрей Вознесенский. В 1990 году у А. Вознесенского даже вышло авторское избранное «Аксиома самоиска». Интересно шуточное стихотворение С. Кирсанова «Лесной перевертень»:
Летя, дятел,
ищи пищи.
Ищи, пиши!
Веред дерев
ища, тащи
и чуть стучи
носом о сон.
Буди дуб,
еще еще.
Не сук вкусен –
чернь – в речь,
тебе – щебет,
Жук уж
не зело полезен.
Личинок кончил?
Ты – сыт?
Тепло ль петь?
Еще еще
и дуди
о лесе весело
Хорош. Шорох.
Утро во рту,
и клей елки
течет.
В 1966 году С. Кирсанов опубликовал в журнале «Наука и жизнь (№7) статью «Поэзия и палиндромон», где приводит немало придуманных им перевертней:
Мечтатель! Летать чем?
Тюлень не лют.
Осело колесо.
А врет, стерва.
Водовозу – руку кукурузоводов.
Есть у С. Кирсанова «гастрономический» перевертень:
Кулинар Лео ел ранний лук
сырки и крыс.
Лакомо макал
бел хлеб
в
уху
и ел клей.
Лукулл!
И перевертень, построенный как цирковая афиша:
ЦИРК «РИЦ»
Анонс! Нона!
2 ЕЗДИДЗЕ 2
наездница Цин-Дзе-Ан
и комики Кимоки
Морж Ром!
На велосипеде
Деписалев А.Н.
Клоун Н. Уолк
и Казаки
Никифоров и Ворофикин!Позднее в подражание С. Кирсанову в печати появился «Горный перевертень», в котором переданы впечатления от поездки на Кавказ и рыбной ловли в горных речушках, впадающих в Черное море:
Я око покоя,
Я, чур, у ручья
Ищу кущи
И клочья чолки,
И зубы зыбучи.
Тишине тени шить.
Костер прет сок,
Тишь рушит и шуршит.
Кинь палку, сук, папник –
Терпко сок прет –
Водяного огонь ядов.
Но говорим: миров огонь,
Огонь – идея единого.
Дивен мне вид:
Елка, скала к сакле,
А к порту тропка.
А зорька, как роза.
А сеть у утеса.
Нам утро – гор туман.
И кабы рыбаки
И те сети...
Удить иду.
А леска так села –
Крюк юрк
Илы были.
В Центре биологических исследований Академии наук, в городе Пущине на Оке, жил, работал и творил известный поэт-перевертышист Борис Гольдштейн. Им написана поэма «0-го-го! Родина Вани дорогого!».
В январе 1979 года газета «Комсомольская правда» под рубрикой «Необычное в обычном» рассказала своим многомиллионным читателям о Николае Ивановиче Ладыгине (1903-1975), служащем железной дороги в Тамбове, поэте, оставившем после себя рукопись – 160 страниц стихов-перевертышей. Он, как народный умелец-виртуоз, терпеливо работающий над тончайшей резьбой или чеканкой, терпеливо и вдумчиво работал со словом.
Весна мутила дали... Туман, сев.
И гул поля, радуя, ударял о плуги.
«Татары»
Он пел о киле великолепно,
О лесе – весело.
«У реки»
А голого лога
лен еле зеленел
А лес у села,
Как
Золото лоз,
Дарю, рад,
Зорям имя роз.
«Весна»
Оценивая творчество Н. И. Ладыгина, поэты Николай Глазов и Владимир Солоухин, соответственно, писали: «Н. И. Ладыгин взялся за трудный жанр. Не каждому палиндромы под силу. Николай Иванович проявил себя как штангист поэзии»; «Это грандиозно, это огромный труд, это подвиг, если хотите».
«Разумеется, каждый волен задать вопрос: зачем надо было писать стихи-перевертыши, кому они нужны? – размышляла автор публикации в газете А. Левина. – ...Ответом на это может, в свою очередь, служить вопрос, а кому и зачем вообще нужны стихи, почему в нас существует необходимость читать именно зарифмованные строчки, когда то же самое, очевидно, можно было изложить и обыкновенной прозой?»
Да не прозвучит ругательным слово «эквилибристика», нет, не словесное жонглирование под ним подразумевается. Эквилибристы ведь вытренировывают свое тело до такой степени совершенства, которое обыкновенным людям кажется чуть ли не чудом. И вот человек с утонченным слухом к родному языку вытренировал свой поэтический дар настолько, что смог показать: смотрите, слушайте, какой необыкновенный наш язык, на что он способен, какие еще неизвестные возможности в нем таятся...»
Отдавая дань творчеству Н. И. Ладыгина, альманах «День поэзии» за 1983 год напечатал два стихотворения Владимира Пальчикова (Элистинского):
СОНЕТ-ПЕРЕВЕРТЫШ
Зеленой одой – о, не лезь! –
нам боли бурь убил обман.
Нам утро – звон, но взор – туман,
Селена – миф им, а не лес.
Себе не раз в заре небес
нагар увидь и в ураган.
На вес вон сини снов Севан,
Сегодня иссиян до ГЭС.
Хилее дух – худее лих,
хитер (особо ссоре тих).
Те – в сваре Вин. Вера в свет.
Иду... Скорее, рок суди!..
И дико Рана-рок: «Иди,
девиз ума, да муз и «Вед»!
ОСЕННИЙ СОН
Не сова ли била в осень
Лапой? И опал
Лист от сил
Ее?
Не дремуч умер день.
Нет, сам он – заря, разномастен.
Колер елок
Теша манила калина, машет:
Я алая!
И ладили да кадили дали,
Но сыро. Голубое обуло горы. Сон.
Составление фраз-палиндромов – увлекательное занятие. Оно заставляет мыслить логически, находить связь между далекими друг от друга предметами, развивает у человека чувство слова, умение улавливать все его оттенки в сочетании с другими словами и, самое главное, способствует возникновению неожиданных образных представлений.
При составлении перевертней часто используют анаграммы. Предположим, навстречу вам едет легковая автомашина новейшей марки. Красавец лимузин! Стоп-стоп... А если слово «лимузин» попробовать перевернуть? Получается почти «изумил», вот только буква «н» лишняя. А она-то как раз и не лишняя. В каждом перевертыше центральная буква чаще всего общая, на ней все и держится. От нее и надо «танцевать». Вот вам и готовый перевертыш: «лимузин изумил». Читай хоть так, хоть эдак!
Очень удачный палиндром, семантически оправданный, составил литератор Н. Булгаков:
Аргентина манит негра.
Журнал «Смена» в 1928 году провел конкурс на лучшую фразу-палиндромон. Требование ставилось одно: чтобы составленная фраза не была бессмыслицей.
Редакция получила сотни писем. Первой премии удостоился читатель С. М. Нидзян за рассказ «Охота на кабана»: «Липов сел в яму. Уварт (имя собаки – Ю. Н.) – лапу на баки. Луг... Хорош-то век!.. Рука на курке. Вот! Шорох! Гул! И кабан упал, траву умяв. Лес вопил!»
Приводим еще несколько опубликованных в журнале конкурсных работ:
Умер и мир ему.
А Рим, а город – как дорога мира.
«Недобов! Скажи Тане: "Женя, я не женат, и Жак свободен!"»
И темен город. Мороз узором дорог не мети.
Вор в лесу сел в ров.
А квас липы выпил Савка.
Не видно, как хорош он, но шорох – как он дивен
А клопы! Нет стены – полка.
Шорох... а баран араба хорош.
Увел казак Леву.
У бар как рабу?
А баран тут как тут на раба.
У, рад поп дару.
У, нежно ищет у тещи он жену.
Сено пана понес.
Течет море – не ром течет.
Мы да дым.
А краб – как барка.
Ишаку казак сено нес, казаку каши.
До «Смены» конкурс на самый длинный палиндромон провела выходившая в Ленинграде «Красная газета». Молодой в то время В. В. Софроницкий, будущий видный советский пианист и педагог, заслуженный деятель искусств РСФСР, создал ряд забавных фраз-палиндромов, получивших позднее некоторую известность: «Сенсация, поп яйца снес» (вместо «поп» автор иногда называл немецкую фамилию Регер), «На вид ангел, а лег на диван», «Давид, иди в ад», «Он в аду давно». Про последние два палиндрома В. В. Софроницкий писал, что они ему приснились. Замечательна по выразительности и лаконизму следующая фраза: «Хил, худ, а дух лих». Своеобразным дружеским шаржем на своего товарища по искусству, выдающегося пианиста Льва Оборина может служить перевертень В. В. Софроницкого: «Велик Оборин, он и робок и Лев».
Самым длинным, существующим в настоящее время, словом-палиндромом является слово «saippuakivikauppias» (19 букв), означающее по-фински «человек, торгующий каустической содой». Самое длинное слово-палиндром в английском языке «redivider» (9 букв). Слово из 9 букв – «Malayalam» – означает язык племени Малайала в Керале (Южная Индия), в то время как «Kanakanak» вблизи Диллингема (Аляска) – это название населения, состоящее из 9 букв. Хитро придуманный химический термин «detartrated» имеет 11 букв.
Мы уже упоминали о фразе «омывает [мои] грехи, не только [мое] лицо» на некоторых купелях в Греции и Турции. Она состоит из 25 букв, а самая длинная палиндромическая композиция была составлена Эдвардом Бенбоу из Бьюдели, (Херефорд и Уоркс) в апреле 1987 года. Самый длинный палиндромический роман «Д-р Окворд и Олсон в Осло» содержит 31 594 слова и был написан Лоуренсом Левиным (Нью-Йорк) в 1986 году.
Приводим любопытные палиндромоны О. М. Коржевской из Уфы, напечатанные в 1970 году в журнале «Наука и жизнь»:
Лих барон, но раб хил.
Упер Тит репу
Юре верю.
Вакула лукав.
Сеня липу купил, я нес.
Амос ищет у тещи сома.
Ищи, Нил, блин и щи.
Мил Клим.
А Вера – рева.
Колет казак телок.
Город массам дорог.
Зол и бог: лишил Гобби лоз.
Хил ворон, а норов лих.
Среди них и маленькое стихотворение:
Рагу
У бар –
А рабу
Угар.
А вот несколько фраз-перевертышей читательницы О. Этиной, опубликованных в 1980 году в санкт-петербургской молодежной газете «Смена».
ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА
Вакупа лукав:
неся ясень,
рвал лавр.
ПОРТРЕТ
Как лимон дед, но мил как!
ЛИСТАЯ ТОМИК ЕВРИПИДА
– Медея, едем!
В МИРЕ ЖИВОТНЫХ
Лев ртом смотр вел.
НА ТЕМЫ МОРАЛИ
Водила вниз инвалидов.
У Бори украл кок Парку и робу.
КОРОТКО О РАЗНОМ
Мала каска аксакалам.
Он дал Оле чучело. Ладно.
Оле – депо.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
Колем мелок.
Гоним миног.За последние годы появились даже коллекционеры палиндромов, наряду с собирателями марок, древних монет, спичечных этикеток и т. п. В свободное от работы время конструктор из Новокузнецка Александр Савченко поначалу собирал простые перевертыши: «око», «шиш», «пуп», «тот», «иди», «или», «цыц». Затем посложнее: «Лапоть топал», «Море не ром», «Сел в лес», «Лаз в зал», «Тина манит», «И нет тени», «Я рад даря», «Даря я рад», «Я и Лилия», «О, мимо! мимо!» Позднее увлекся историей палиндромов, оставленных нашими предками на многих языках, изучал перевертни ХVII-ХХ веков. И, конечно, стал собирать современные крылатые фразы, появляющиеся в журналах: «А Лиза – мазила», «А ремень – не мера», «Кит на море – романтик», «Но на работе-то баран он».
Читатель И. Горин в журнале «Уральский следопыт» (г. Екатеринбург), рассказывая о своей коллекции перевертышей, приводит такие образцы:
Искать такси.
И киты нытики.
И раки дикари.
Коту тащат уток.
Недород, а папа дороден.
А рог, как гора!
Кирилл-лирик.
Ворона, а норов!
Ох, и лететь тете лихо.
Лису кум укусил.
Я рубил или буря?
Мыло – голым!
Ужас. Ангел лег на сажу.
А то – барана работа.
Дурова – в ОРУД!
Ковал поп поплавок.
Во как! Он, Дед Мороз, взором дед, но каков!
Перечислим еще ряд палиндромов, взятых из разных периодических изданий, в том числе из еженедельника «Неделя» и с конкурса «Словесное пятиборье» газеты «Советская Россия»:
Молот серп престолом!
Мир, о вдовы, водворим!
Уведи у вора корову и деву.
И наст уже режут сани.
Туши рано фонари, шут!
Я не жду ссуд. Женя!
Логинов, звони – гол!
Око ищет, тещи око!
Тенор? О, нет!
Толпа, на плот!
Я так летел. Катя!
Мишуру рушим.
Ты сыт? А ты сама сыта?
Я не реву – уверен я.
Он жене рад Дарье нежно.
Лапоть ох и лихо топал!
Ишак ищет у тещи каши.
Около меня не молоко.
Цемент отдал к Сане на склад тот немец.
Я и ты будем в меду бытия.
Я не мил – и не женили меня.
Лилипут сома на мосту пилил.
Ах у печали мерило, но пире мила чепуха!..
Море могуче. В тон ему, шумен, отвечу Гомером:
Море, веру буди – ярок, скор, я иду буревером...
Торт с кофе не фокстрот.
А ругала балагура!
Тина барабанит.
Тропа налево повела, на порт.
Город у рва мавру дорог.
Гори, пирог.
Нас пас сапсан.
Я тетя.
Я дядя.
Нет стен.
Огонь – лоб больного.
Леша на полке клопа нашел.
Ася, молоко около мяса.
Укроп наворован. Порку!
Мир, о вдовы, водворим!
И любит Сева вестибюли.
Удавы рвали лавры в аду.
Диван нежен на вид.
Я ел мясо лося млея.
У скал плакса ласкал плаксу.
Да, искать такси – ад.
Меня ледок одел. Я нем...
А щетка, как теща.
Катя, нежен я так,
как комок котяток.
Театр «тает»:
недоходен.
На вид – диван,
а к нам – оттоманка.
Теорему в уме «роет».
Банана б
макакам.
На, на банан!
Отель «Лето».
Отчаян я... А что?
Пацан араб барана цап!
О, видели вы нити тины в иле? Диво!
Олесе весело.
Мокнет Оксана с котенком.
Лепил и пел.
Ташкентский палиндромист, журналист по профессии Александр Кондраков придумал около тысячи фраз-перевертышей. Ко многим их них он дал заголовки. Посмотрите, как здорово это порой получается:ПЕРЕД НОВОЙ ПОПЫТКОЙ
– Учел? – Учел! – По плечу? – Лечу!
ИССЛЕДУЯ ДНО МОРСКОЕ
Так себе скат...
ВОЛОГОДСКОЕ КРУЖЕВО
Роз узор.
ПОРТРЕТ
А нос репой. О, персона!
НА БИС
Еще одно рондо, еще...
ИЗ ЗАМЕТОК ФЕНОЛОГА
Заря стелется раз.
РЕПЛИКА ИЗ ТРАГЕДИИ
– Шут, набарабань туш!
В ОБЪЕКТИВЕ ФОТОРУЖЬЯ
Лунь гордо дрогнул.
ЖИЗНЕННЫЙ ПРИНЦИП
Мишуру рушим. Мирок тот корим.
ВОПРОС ОРНИТОЛОГУ
Коростель тираду дарит лет сорок?
УДАРЫ СУДЬБЫ
Аккорд рока.А эти фразы-перевертыши придуманы читателями газеты «Смена» (г. Санкт-Петербург):
ПОЛЕЗНЫЙ СОВЕТ
Ешь немытого ты меньше!
ХАРАКТЕРНЫЙ СИМПТОМ
Огонь – лоб больного.
МНЕНИЕ СЛУШАТЕЛЯ
Ноты тон.
ЕСЛИ НЕТ КОНТРОЛЯ
Колька нес сена клок.
НЕИЗВЕСТНОЕ ОБ ИЗВЕСТНОМ
А вода адова.
Тело колет.