ТРОЯН САЛОМСКИ

КОЛ ЗАВИСТИ

TROJAN SALOMSKI

NEIDSTANGE

(дурка)

МИНСК

1999

От Автора:

"Neidstange" - книга несчастливая. Любому, кто её прочтёт, она принесёт несчастья. Поэтому "Кол Зависти" так непопулярен среди читателей.

Мне часто задают вопросы, почему в данной дурке так мало действующих персонажей. Мне думается, что если в книге много героев, то всегда возникают трудности, связанные с запоминанием их имён и фамилий. Намного проще, как мне кажется, если задействованых персонажей немного, и совсем замечательно, если таковой всего 1.

СОДЕРЖИМОЕ

1. ЧАСТЬ 1-ая. КНИГА-КАРАТЫГА

2. кусочек !. ВИННИ ПЕГ

3. кусочек ". ПОД АРКАМИ СУДЬБЫ

4. кусочек №. Я БУДУ 'ЯДОМ

5. кусочек ;. ОНАНАС

6. кусочек %. ПОРТ СИГАР

7. кусочек :. 1-ый СОН, ПРИСНИВШИЙСЯ БУДДКА

8. кусочек ?. 2-ой СОН, ПРИСНИВШИЙСЯ БУДДКА

9. кусочек *. 'ЕДКАЯ ПТИЦА

10. кусочек (. ИЗ ДНЕВНИКА БУДДКА

11. кусочек ). СВИН НИНА С МЫЕЁ

12. ЧАСТЬ 2-ая. КНИГА НЕМОЧИ

13. кусочек _. ОТПЕТЫЙ ЛЮБОВНИК ЗАКРУЧИВАЕТ КРЫШКУ ГРОБА

14. кусочек +. SI VENISSES, ME VIDESSES!

15. кусочек \. МУЖЧИНА-ПОДУШКО

16. кусочек ~. Ha et hyggelig år!

17. кусочек @. КАКАШЕЙНИК

18. кусочек #. ПАРУПАРТАПОК

19. кусочек $. ГРЫЗЁТ КАМНИ

20. кусочек ^. ПТАКИ

21. кусочек &. ССАКИ

22. кусочек -. ТАРТАКИ

23. ЧАСТЬ 3-ья. ОПЫТ СЛОВАРЯ-СПРАВОЧНИКА

24. кусочек =. СТИХИ В ПРОЗЕ

25. кусочек |. ПРОЛЕТАРСКИЙ ЛУК

26. ЧАСТЬ 4-ая. КНИЖКА-КАРАТЫШКА

РЕАЛЬНОСТЬ.

ГОРОДСКАЯ ПСИХДУРДОМБОЛЬНИЦА.

9 ЧАСОВ ДНЯ ПО ПОЛУДНИКУ.

Свет внутри, за окном погас, закончилась еще одна безлунная жизнь...

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Цвет небесный, синий цвет

Полюбил я с малых лет.

В детстве он мне означал

Синеву иных начал.

Мне всё равно

Что думают люди и танк

Мне наплевать в глаза

Я - не панк

Начинает играть музыка. Занавес растаскивается в разные стороны. Перед пустым залом и отсутствующими зрителями открывается огромная пустая сцена. Из-за правой кулисы выходит мохнато одетый коньферансье и, потряхивая длинной седой бородой, шепелявит какие-то, судя по всему, приветственные слова. Музыка заигрывает сильнее. Сверху появляется расписанная под хохлому, неестественных размеров декорация и плавно съезжает на задний план, оттеняя старческий маразм коньферансье.

Выступавший, как мелкая рысь, покидает сцену. В центре опустошённых подмостков открывается глюк и из него вырывается наружу грибообразный постамент, на котором красуется картонная табличка: ЖЕРТВЕННЫЙ АЛТАРЬ. Из-за левой кулисы выпрыгивают 2 обнажённых молодых человека, закутанных в овечьи шкуры. На шкурах болтаются ценники, на которых имя кутюрье и штриховой код. В руках у ларов потугие верёвки, к 1-ой из которых присобачен актёр, в костюме "Собаки", а к другой прицеплен лицедёр, по виду напоминающий "Козла". Все 4 бегают вокруг жертвенника и поют детскими голосами:

O Lord Zeusus, d’U think we’ve serv'd our times?[1]

Лары, “Собака” и “Козёл” окружают постамент, припадают на колени, вздымают руки, лапы, копыты и хвосты к потолку и истерят:

The 8 legs o' the Devil now R crawlin' up our spines[2]

На сцену выкатывается фортепиано, на котором в позе вопрошающей вопросы Сфинкс возлегает Буддка. Облаченный в чёрные одежды, затянутый тугой бичевой, он сверкает своей излучительно-ослепительной улыбкой и машет правой рукой в залу. Включаются искусственные аплодисменты. На сцену начинают лететь 8 ног. Фортепиано с фурорным Буддка проезжает всю сцену справа налева и закатывается за кулисы.

На заднем плане появляется шеренга актёров с конскими хвостами, виляющимися понеже спины. У каждого в руке посвирели. Комедианты, через 1-го, играют и поют:

La La La La La

La La La La Lee[3]

На авансцене возникает высокий притворщик в густо-шафрановом хитоне с морским моллюском в правой руке. Он прихрамывает, т.к. надел всего лишь 1 котурн. К груди актёра пришит бэдж, из которого явствует, что это никто иной, как Буддка. Его лицо пренасыщено эзотерической смешливостью. Буддка подходит к жертвеннику и целует 2-х юношей во лбы. Берёт из их рук бечёвки и поёт, пассивно жестикулируя руками:

Энергетический вам пир

Принёс я на руках своих!

На сцену с 2-х сторон выбегают манекенщицы с красными волосами. В руках у каждой по ведру воды CK-be. Представительницы прекрасной половины человечества занимают левую половину сцены, ставят вёдра на пол и, положив руки подруга подружке на плечи, начинают танцевать греческий танец, напевая:

2 B or n’t 2 B – JUST B![4]

В это время оставшуюся часть сцены заполняют мускулистые манекенщики, на лицах которых наненсён крем для бритья. Мужчины исполняют роль луперков. Их красивые лица дышат тонкой привлекательностью. В руках они несут вытянутый плакат с надписью:

НЕТ СУФРАШИЗМУ!

Музыка льётся всё сильнее и сильнее. Вдруг она замирает и через секунду начинается бóльшим напряжением, так повторяется несколько раз. Внезапно музыка полностью стихает. С руками на талии на переднем краю сцены слева вытанцовают следующие персонажи: “Рыбак”, “Матрос”, Проститутка”, все в соответствующих костюмах. Одновременно с ними, в таких же позах, но справа появляются: “Развратник”, “Евнух” и “Развратница”. У всех персонажей значительно утрированы и утолщены вторичные половые признаки. Все присутствующие на сцене набирают полные легкие воздуха и поют:

Хотим, о, Буддка, мы пропеть, тебе наш покровитель,

Торжественные гимны и песни в гонор Твой.

Сегодня, в день февральский, трифáлусный Целитель,

Мы для Тебя отправим животных в мир иной

Пусть каждый здесь Тебе хвалу свою воздаст!

Создатель моря, суши, Отец священный наш!

Ты - сводник и кутила, защитник, педераст,

Рабы к Тебе взывают: Введи нас в сладкий раж!

Буддка кланяется на все 3 стороны. На сцену поднимается упитанный мужчина в агатовом циллиндре. Циллиндр закрывает всё тело мужчины, поэтому передвигается он с трудом. Там, где по соображениям морали должно находиться лицо, небольшое слуховое окошечко. Буддка снимает крючок. В окошечке мы видим лицо Буддка. Повернувшись лицами к залу, оба поют:

If U want us U can find us in the garden![5]

Улыбаясь, мужчина в агатовом циллиндре медленно удаляется со сцены. Все лицедеи машут ему вслед руками и напевают вполголоса:

Du träumst mich ich dich

keine angst ich weck’ dich

nicht bevor du nicht von selbst erwachst[6]

“Рыбак”, “Матрос” и “Проститутка” берутся за руки и начинают разводить хоровод. “Развратник”, “Евнух” и “Развратница” делают то же самое. Буддка подходит к жертвенному алтарю, подтаскивает за верёвку к себе “Собаку”, у которой на боку выжжены 3 буквы кирилличного алфавита: Л А Г. “Собака” начинает скулить и петь человеческим голосом на чистом итальянском языке:

Да здравствует П.П. Р.Б.!

Тебя я сохраню в себе!

Твоих врагов я победю!

Твои наказы соблюдю!

Буддка, смеясь во всё своё оргазмическое горло, заносит остроотточенный нож над головой актёра и наносит ему резкие удары в области правого полушария. “Собака” истошно гавкает и воет. Из отверстий в помостках наружу взвизгивают тоненькие струйки красного цвета (“кровь”) и заливаю авансцену. “Собака” валится на спину и выполняет физкультурно-оздоровительное упражнение на развитие передних и нижних конечностей – “велосипедик”. Буддка продолжает оглушать зал своим хахаобразным ржанием. На морде “Собаки” слёзы висят нитями. Буддка берёт морду несчастного животного и произносит:

All beauty must die ![7]

“Собака” бездыханно расстягивается на полу. Буддка с одухотворённым изяществом опрокидывает стопарик, и стопарик вдребезги разбивается о пол. Юноша в козьей шкуре на голо тело протягивает верёвку, к которой привязан комедиант, исполняющий роль “Козла”. На лбу у зверя вырезаны всё те же буквы: Л А Г. Буддка улыбается и ножём надрезает свою ладонь, затем подносит нож к горлу “Козла” и проводит по нему нервный надрез. Окровавленную ладонь Буддка прикладывает к порезу на горле “Козла”. Стыд и замешательство покрывают все щёки актёра. Изображающий животного произносит:

Не делай со мной злых штук !

“Козёл” не подозревает о том, что его жизнь обречена свисать в смерть. Буддка плачет дождём, его лицо насквозь промокло. Он обнимает рогатого лицедея и гладит его шкуру левой рукой. И в это же время в своей правой руке Буддка крепко сжимает обрядовый нож. Упиваясь беспомощность бородатого зверя, безжалостный жрец поёт:

The wind did ’owl & the wind did blow[8]

“Козёл” взрывается безумным криком. Нож Буддка вонзается ему в спину. Актёр падает мёртвым. Лары уносят тела комедиантов, принесённых в жертву. На заднем плане высвечивается яркий щит:

GREENPEACE

официальный спонсор

данного мероприятия

tel/fax: 9072930612

Все присутствующие на сцене уходят в глубь её. С 2-х сторон на авансцену выходят небольшого роста актёры. На голове у каждого по вороной воронке. Все одеты в длинные, тянущиеся по полу мантии. Те, что повыше, выстраиваются за жертвенным алтарём в 1-ну длинную шеренгу. Оставшиеся, те, что поменьше, становятся сзади за более высокими. Буддка обводит взглядом выстроившихся смоляных альвов и вопрошает (по всему залу летит эхо):

D’U luv me ? D’U luv me?

D’U luv me ? D’U luv me?

D’U luv me D’U luv me?

Like I luv U ?[9]

К Буддка выходят 5 актёров. 5-ро альвов раскачиваются в такт музыки. В руке у 1-го лопата, у 2-го – грабли, у 3-го – тяпка, у 4-го – секаторы, у 5-го – вилы. Буддка не успевает допеть, как ему пятерит хор из 5 карликов:

WE LET LUV IN !

WE LET LUV IN !

WE LET LUV IN !

WE LET LUV IN ![10]

Вдруг левый занавес начинает двигаться и закрывает половину сцены. Перед нами только правая часть подмостков. Все оставшееся актёры, кроме исполнителя роли Буддка, надевают маски с изображением ужаса на лице и, сняв длиннопалые котурны, удаляются с игровой площадки. На сцену падает снег. Жертвенный алтарь уезжает под сцену. В это время свет меркнет. Некоторое мгновение пустой зал ничего не видит. Вдруг музыка начинает резко играть, набирает темп, создаётся впечатление, что ещё немного и все музыкальные инструменты лопнут. Мелодия настигает своего апогея. Левая занавеса открывается, а правая наоборот – закрывается. В левой части подмостков перед нами открывается жуткое зрелище: на высокой прямоугольной колонне выпрямился безрукий торс, поверх которого прикреплено красивое бородатое лицо. Фаллос соскоблен, но это обстоятельство не мешает вызыванию у нас в целом членофальских ассоциаций. Буддка падает на колени перед памятником, к хитону коленопреклоняющегося привязана деревянная ложка. Буддка взмахивает этим орудием поглощения хавки и поёт:

Чёрные альвы, цверги и карлики!

Как мне ещё величать ваш, скажите!

Про наш уговор, надеюсь, вы помните?

Придите ко мне, про всё доложите!

Буддка осматривается по сторонам, но ничего не движется. Музыка включается на полную громкость. Буддка приходится орать, чтобы продекламировать свою следующую реплику:

Я знаю, что вы где-то здесь

Я чувствую вас своим носом

Хотел предложить бы вам сесть

И слух ублажить ваш вопросом

Правая часть сцены закрыта правой шторой. Из-за неё на другую, открытую половинку игровой площадки выбегают на цыпочках 2 невысоких актёра, исполняющих роли “Фьяляра” и “Галяра”. 2 цверга обегают по кругу, кружась вокруг собственной оси, со всех сторон Буддка. Музыка резко обрывается, и 2 карлика падают ниц перед Буддка.

Фьяляр /булькающим от задора речитативом/:

О, Буддка, повелитель наш

Мы только заскочили в паб

Там Бабу с СиДиромом съели

И к вам на встречу полетели

Но всё, что вы нам поручили

О чём нас настоятельно просили

Мы выполнили – будтьте спок

Сооблазнён ваш голубог

Галяр /заговариваясь, интонацией заговорщика/:

В его обитель мы проникли

И когда в доме все поникли

Заснули → вымерли → ушли

К нему тихонько подошли

Он спал, но сны его терзали

И спать спокойно не давали

К нему мы прикоснулись плавно

О! Это было так забавно

Не открывая своих глаз

Он пригласил в постель всех нас

Мы обнимались и лобзались

Кусались → дергались → смеялись

Ласкались → пили → возбуждались

И любовщиной занимались

Фьяляр:

Его весь первородный сок

По 3 мы баночкам разлили

Когда же голубог заснул

Кровопусканье утворили

Как, Буддка, вы нас и учили

В местах, где перуанский инка

Брал кровь для жертвенных даров

Испила кровь резная финка

Разлили кровь по 3 сосудам

Перемешали эликсир

16 лет настой варили

Здесь все для вас, вы наш кумир

Фьяляр и Галяр поднимаются с коленей, подходят к Буддка и передают ему большой жёлто-серый пакет, на котором пропечатаны буквы: Mc. По всему безлюдному залу разносится запах солёной картошки, поджаренной в подсолнечном масле. Буддка с тщательно скрываемым удивлением вызволяет из кулька горячий, обёрнутый в фирменную салфетку, двойной, вкусный, чизбюргер, внимательно снимает с него обёртку, откусывает, прожёвывает, глотает, и гневно поет:

Да очень вкусный бутерброт

Но только он не лезет в рот

В мозгу моём всё нежно ждёт

Когда же принесут мне Мёд

А Мёд Поэзии разлит

По 3 сосудам стихотворным

И если я испью его

То стану гейнием бесспорным

2-ое карликов кланяются и, закрыв 1-ой рукой глаза, а 2-ой рот, начинают громко топать по сцене. Постепенно топот перерастает в ритмические притопы и пританцовывания. Фьяляр и Галяр открывают глаза и начинают танцевать вокруг монумента. Сделав 3 круга, они резко останавливаются. Ничего не происходит. Цверги повторяют всё то же самое по-новому. На этот раз глаза мраморного бесконечного идола загораются огнём, из всех отверстий произрастает красный прозрачный дым. Буддка заходит за колонну. Проходит некоторое время, и Буддка появляется на переднем краю сцены с 3 бутылочками в руках.

Фьяляр и Галяр:

Мёдом Поэзии вы обладаете

Владеете таинством слов…

В зале загорается свет.

Режиссёр (по-английски):

Война закончилась! Всем спасибо!

КОНЕЦ 3-ей ЧАСТИ

Входит солнце в янтарь заката,

словно косточка в абрикос…

Я щипал тебя словом → видом → манерой житья

И шёл с тобой рядом сияя в бессилье нытья

Я ни разу не лгал тебе но всё что сказал - это ложь

Всё здесь закончилось сразу, когда ты сказал: "Не тревожь!"

- Миффы и легенды Ниппонии уникальны. Месторасположение страны и известные исторические обстоятельства уберегли ниппонскую миффологию от пагубного влияния Икая и его научной мысли. Своеобразно удивительный мир распахивает перед нами свои двери. Точка… - в аудитории стало душновато, поэтому препподу Древнениппонской Культоурологии пришлось на секунду оторваться от заранее подготовленной лекции и современнаго литературнаго языка; он приоткрыл дверь.

- Дык вот, значится, я продолжаю. Из первоначального хаоса появились на свет первобоги, и сразу же бесследно исчезли. Затем возникли другие боги и взялись за сотворение мира - Огня, Солнца, Ветра, Страны 8-ми Больших Островов… Миффы о создании и обустройстве мира образовали свишченныя, - не вытерпел преппод, - повтораю, гэй, хвациць там болтаць! … продолжаю, - свишченныя тексты синто - "Пути Богов" - национальной религии ниппонцев. Абзац…

Буддка выпрямил затёкшие под парту ноги и перестал ими шевелить. Слушать аккуратно содранный из книги монолог становилось всё не-в-моготее и не-в-моготее. И даже выщербленные на парте "Бронетёмкин Поносец" с "говняной тушатиной" вместе взятые не спасали настроение. Лекции по "миффологии" Буддка уже давным давно даже не притрагивали.

- Эта религия начала своё формирование на рассвете ниппонской государственности, и постепенно включала в себя всевозможные верования, ритуалы и приметы. Она присовокупила в себе огромадное "тарё:", як говораць ниппонцы, богов и потчивание, прасцыце, почитание предков, запятая, сушчествовали, опять не сдержался лектор, свицилишча (это стало уже надоедать), окружоныя рошчами из свишченных деревьёв…, - преппод закашлялся, подошёл к окну, смачно харкнул и вымолвил: - Дык вот, значится, я продолжаю…

Буддка вспомнилось время, когда он сам из-за собственной же инициативы серфил по книжным веб-сайтам и выискивал любую информацию, касающуюся ориентального миффотворчества…

Я разобрал свою досаду

Чтоб не брала меня она

Белея телом на постели

Очам миндальным что пленя

Без роздыху в меня глазели

Но опускаться не хотели

Я долее не мучаясь скажу

Разволновавшись и лукавя

Про то что не влюблён в них боле

Гарротою чело кровавля

Надену на ноги кольцо

И съеду набок → будь что будет

Пусть память всё моя забудет

Пусть всё исчезнет → упадёт

А что останется → умрёт

IОТЪ

Электрический разряд арестовали

за оказание сопротивления

Буддка включил компьютер, мышка забрезжила по столу, словно кантолик. "Так так так… Интересно… что у нас сегодня новенького? Где очки для чтения наискосок? Как назло. Вот вы где. Мышь заткнись!" На экране высветилось:

ГЛАВА 1

Когда впервые раскрылись Небо и Земля(1),

имена богов, явившихся на Равнине Высокого Неба,

были: Амэ-но-минака-нуси-но ками...

и не дали себя увидеть(*).

Page Down

, что явились за ними...

Умасиасикаби-хикодзи-но ками... БУДДКА, т.е.

Юноша-Бог Прекрасных Побегов Тростника

не дал себя увидеть.

Page Down

ГЛАВА 6

Page Down

, тех, что родились из её блевотины

Канаяма-бико-но ками

БУДДКА, т.е.

Юноша-Бог Рудной Горы

из испражнений явившегося бога

Ханиясу-бико-но ками

БУДДКА, т.е.

Юноша-Бог Вязкой Глины

Page Down

ГЛАВА 9

Page Down

Page Down

га, что явился затем, когда свой правый глаз омывал, []

Бог Счёта Лун, т.е.

Цукуёми-но микото

БУДДКА

БУДДКА

БУДДКА

"Это становится интересным. Странно. Ладно, поехали".

ГЛАВА

Юноша-Бог Прекрасных Побегов Тростника проникся любовью к Богу Счёта Лун. Хикодзи-но ками явился сам по себе и не дал себя увидеть, а по сему следовало ему отыскать отвар, дабы открыться. Прознав об этом, Юноша-Бог Прекрасных Побегов Тростника: "Канаяма-бико-но ками, не поможешь ли ты мне отвар отыскать? Ханиясу-бико-но ками, не поедешь ли и ты со мной отвар поискать? Отплачу вам богато", - так произнёс. И вот сказали 2 бога: "Согласны!"

Page Down

Густоветвистые деревья…

с небесной горы…

выкопав с корнями…

к Цукуёми-но микото пришёл…

сильное молитвословие благоговейно вознёс…

в священную одержимость пришёл

шнурки юбки до тайного места распустил…

"Я схожу с ума. Хватит"

escape

yes

yes

no

escape

d'U want ur computer 2 shut up?

yes

OK

wait while ur computer shuts down…

now it's safe 2…

"Спать. Спать. Спать. НЕТ. Спа... НЕт. СП... Не... НЕТ!!!!!!" Холодильник. Кофий. Пить. "Что нового?" Буддка включил дистанционкой трансмиттер:

ПО ТЕМПАМ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ БЭРАРУШИА ВЫШЛА В МИРОВЫЕ ЛИДЕРЫ

"Кто-кто?! Миффы продолжаются?! Я окончательно рехнулся. Где дыхательные палочки? F1! F1! F1! F1!"

Я видел тебя только раз

И не помню лица твоего

Между нами летел хрупкий снег

Я бы всё отдал за него

Вдоль цифири и списков дней рож

В чёрной книжке моей записной

Истрепался твой телефон

Но звонок не разрушит покой

Так зачем эти ломкие мысли?

Что кричит твоих губ кривизна?

Почему эту смесь из нас варят

Злые служки гипнозного дня?

Для чего переплёт из нас сшили

Завязали клемами связь

Оплели тонкой тихою нитью

Неужели всё снова опять?

ТЬ?

Я не хотела бы осознать умирая,

что жизнь прожита лишь в длину,

я хотела бы прожить её в глубину

- Братка ты мой, Буддка! Ты знаеш, як я цябе люблю! Ну, дай - пацалуемся! Во, гэтак!... Назавеш ты Буддка сабакою, кали пачуеш ат каго, што я табе кепска мыслю, - заговорило белорусское радио.

Буддка усилил звук и продолжил рассматривать журнал. Голос диктора угрюмо играл радиопостановку:

- Братка ты мой, Буддка! Забий мяне Пярун, от тут, у гэтую ночку, на гэтай дарози, кали я не люблю цябе. Дай, и я цябе пацалую!

И сябры зноў стали цалавацца. Буддка и Буддка - лясники. Зашли яны да Пана и трынкнули, што называецца. А цяпер шли да дому.

- Не магу, братко, йсци, - прызнаўся Буддка.

- Дык што ж мы будзем рабиць?

- Дай, ляжэм, паляжым.

И яны легли. Буддка стаў ракам и падставиў спину. Буддка узяўся за плечы. Буддка крахтаў, пяўся, и нияк не устануць. Яны зноў абнялися. Им здавалася, што не было и нима на свеци гэтаких сяброў, як яны. Буддка быў чалавек вясёлы. А ешчэ быў весялейшы, як хмель пачынаў туманиць яго лахматую галаву. Тагды ён быў штукар на ўсе руки…

- Буддка! Буддка дорогой! Кушать подано! Да где же вы? - женский голос из передней отвлёк молодого человека от чтения.

Наспех сложив 25-рублёвый журнал, Буддка засунул его в стол, и удалился к обеду.

За большим круглым столом собралась вся семья. 3 минуты на последние новости, газету и молитву. В тишине приступили к трапезе.

- Матушка, а что такое "трынкнуць"? - вдруг спросил Буддка.

- Ой, что же это вы такое спрашивать изволите! Неужто въ гимназiи такiе слова въ употребленiи? - поперхнулась утонченная ртом матушка.

- Да будетъ вамъ, матушка, - всегда серьёзный папенька чуть приулыбнулся, - То же, что и "кирять", водку пить...

- Буддка, послушайте вашу матушку. Негоже такому вьюноше, какъ вы, такими словами выражаться. Вы мне обещаете?

- Матушка, - усатый с проседью папенька не дал сыну ответить, - Ведь сами же знаете, что Буддка здесь не при чёмъ. То наша вина, что сыну нашему приходится въ такомъ захолустье обучаться. Я даже слышалъ, какъ край сiй "запáдлымъ" называютъ. Тутъ попалась мне книга 1 на глаза. Такъ вотъ авторъ ея очень метко уметилъ, что всё здесь отмечено печатью отсталости и забитости.

- Ахъ, папенька, и не говорите...

Кушают. Прислуга принесла тарелочку для костей. Кости не заставили себя долго ждать.

- Что вы скажете о нашемъ вечере? - Буддка посмотрел на обоих родителей.

- Буддка, только не обижайтесь, но спектакли у васъ все какiе-то 1 на 2-ой ужъ больно похожiе.

- Да-да, это матушка точно подметила, - угрожающе помахивал вилкой отец, - Пришибленные какiе-то. И что вы, Буддка, находите въ этой сутолоке или какъ васъ тамъ…

- Суполке, - поправил отца, - А что касаемо автора той книги, так онъ же самъ себе и противоречитъ. Вы книгу-то до конца прочитали, папенька?

- Честно признаться, не помню… А вотъ и персики! Давайте же откушаемъ…

Люди в стёклах

Как в баночках грибы

К ним стучаться

И пальцем не моги

В стеклопакетах чести

Надуманных работ

Растут → цветут и пахнут

В дыму своих забот

Они не замечают

Не слушают тебя

Снимая всю одежду

В себе себя томя

Кусают → плачут → ждут

Невзрачно истеря

Ледышки трут нещадно

И тихо ждут огня…

ЯЪ

На свете жил один виконт

К себе он звал крутой бомонд

Но не давал им свой дисконт

Он видел в сём мощнейший понт

- Передаём сигналы точного времени. Начало 6-го сигнала соответствует 15 часам 00 минутам Московского времени. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. В Москве 15 часов 00 минут. Для тех, кто не успел, повторяем: Начало 6-го сигнала соответствует 15 часам 00 минутам Московского времени. Пи. Пи…

Буддка передвинул ручку радиоприёмника.

- Вы слушаете "Голос Америки"! В Москве 15:00, в Вашингтоне - полночь. Наши радиопередачи вы можете слушать на коротких волнах при частоте 19, 21, 35, 42 и 49 метров… - А таксама па правадной сетцы…, - Буддка ещё раз перетащил реле настройки аппарата, - Праслухайце заканчэнне радыёспектакля…

Не без прычыны страшна зрабилася Буддка: были яны як раз недалёка ад Магилы Буддка.

… У ваднаго Пана быў слуга Буддка. Пан любиў езьдзиць на палеванне и заўсягды браў з сабою и Буддка. Адзин раз кажэ яму Пан:

- От што, коханы. Я паеду да Князя абедаць, а ты садзися вярхом на каня, и кольки лесу абъедзеш на каню, пакуль я паабедаю, увесь той лес дарую табе…

Падзякаваў Буддка Пану, ўзяў самаго лепшаго каня, сеў и паехаў. Каб Пан бачыў, скольки ён абъедзе, ўзяў ён з сабою шаблю и рабиў ён на хвоях лысинки. Як пабачыў Пан, скольки Буддка лесу абъехаў, аж за галаву ўзяўся.

- От што, коханы, кажэ Пан: - цяпер ты палезь на дуб ды паглядзи аттуль, як много у цябе лесу.

Буддка палез на самы верх. Зьняў Пан з плеч стрэльбу.

- Ну, мой коханы, закукуй цяпер, як зязюлька.

Буддка закукаваў.

- Бух! выстрэлиў Пан.

И скинуўся на землю бедны Буддка з прабитаю навылет галавою…

В дверях закричал колокольчик. Буддка оторвался от газеты и отошёл на встречу гостям.

- Ну, здравствуй, "дружа"! - Буддка перелистал журнал, - Рассказывай, что нового?

- Да ничего особенного. А вы как? Буддка, как ты съездил?

- Отлично. Если б вы знали, как сейчас в Италии хорошо, - Буддка утонул в кресле.

- Думаю, в Италии хорошо всегда. Где ты был? - Буддка "тринкнулся" с друзьями.

- Это очень - За встречу! - интересный город, Кафа. Древности прямо с вокзала и до гальки, все только то и делают, что галдят. Впечатлений много. Я оттуда палочки сандаловые привез, можно я включу их?

- Ай, Буддка, не надо эти зловония запускать, - поморщился Буддка.

- Я только слышал о них, а вот нюхать не доводилось. Конечно, давай.

- Нужна какая-нибудь подставка, чтобы пепел мог падать в приличное место, - Буддка искал глазами подходящий предмет, - Вот это подойдет, - Буддка зажёг диковинку.

- Ты купался? Как вода? Ты совсем не загорел, - Буддка слизал последние капли с бокального ободка, - Буддка, где ты такого вина раздобыл?

- Было очень тепло, но в самой Кафа мы не купались. Там есть такой городок около Кафа, точно не помню названия, Перге или Пирги, да это не важно, море там - просто неописанной красоты...

- А почему в, ну, этой самой, как её там, - перебил Буддка, - Ну почему вы там не искупнулись?

- Понимаешь, местные жители рассказывают легенду о Морской Царице и Колдунье, и вот в ней объясняется, почему купаться в море около Кафа нельзя.

- Надеюсь, ты не станешь занудствовать и..., - подал голос Буддка.

- А мне интересно, - затянулся Буддка, - Что там произошло?

- Я постараюсь как можно короче, только самое главное... Ты меня угостишь? Ну, так вот:

Жила когда-то в Кафа 1 девушка. И звали её Буддка...

- Чёрт возьми, ну и имена же у них! - замотал головой Буддка.

- Да не мотай ты головой! Сиди и жлукчи себе тихо. Буддка, рассказывай.

… Встречалась эта Буддка с 1 парнем, и всё бы хорошо, но в 1 прекрасный день парень её умер, уехал на учёбу за границу или сбежал куда-то, не стало его, в общем. Тогда Буддка с горя бросилась в море. Морская Царица (её звали Буддка) спасла бедную девушку, хотя Буддка её об этом и не просила. Сначала Морская Царевна подумала, что было бы не плохо сделать из новоспасённой девушки прислужницу для своих детей: для дочерей Пуццоланы, Филлофоры, Цистозиры, Лауренции и для маленького Зостера. Но вернувшись с вечеринки, Морская Царевна решила выдать Буддка замуж за своего старшего сына, которого звали… Вот река такая есть…

- Где? Хотя бы приблизительно, - Буддка открыл рот.

- По-моему, это в Африке, - Буддка закрыл глаза и напрягся умом.

- Может Большая Руаха? - предположил Буддка.

- У неё был сын, а не дочь.

- Тогда Комоэ? - Буддка открыл окно.

- Он был сыном Царицы, понимаешь? - обижался Буддка.

- Ладно, дальше-то что было? - опять взевнул Буддка.

- О! Вспомнил! Его звали Нил!

- Белый или Голубой? - открытое окно не помогало, палочка тлела вовсю, Буддка задавал вопросы.

- Нил, просто Нил.

… Буддка он сразу не понравился. Ни по каким показателям заменить её любимого Нил не мог. Но Буддка и слушать об этом не хотела. И поэтому Буддка пришлось сбежать к пиратам в Пирги, т.к.…

- Там купаться можно, да? - улыбнулся Буддка.

… быть прислужницей ей не хотелось ещё больше, потому что тогда Буддка пришлось бы запоминать имена всех детей. Морская Царица пришла в ярость, отменила все празднества и юбилеи и начала думать о том, как отомстить непокорной девушке. В конце концов, Пуццолана решила обратиться к Колдунье, которую звали Буддка. Царевна попросила её превратить Буддка в скалу, чтобы она служила напоминанием всем о неблагодарной девушке. И Буддка согласилась, за доп.плату, конечно же…

- Буддка, извини, что перебиваю, но сюжет мне кажется ну уж очень затасканным. Я не совсем понимаю, какое отношение имеет вся эта история к запрету на купание, - Буддка попросил налить ему ещё вина.

- Я налью тебе, но с условием, что дашь мне дослушать легенду до конца, - начал раздражаться Буддка.

- Так вот, сейчас самое интересное:

… Колдунья уже собиралась превратить утопленницу в скалу, но, увидав её, забыла начисто о своём обещании. А всё потому, что влюбилась в Буддка, причем навсегда. Вместо девушки, Буддка превратила в скалу сына Буддка, Нила. Ясное дело, что Морской Царице это не очень, можно сказать, совсем не понравилась. И вот именно поэтому купаться около Кафа нельзя, потому что Буддка подстерегает каждого, кто зайдёт в воду, чтобы унести смельчака на морское дно и задушить его/её там. Вот, собственно, и всё.

- Теперь всё понятно. Так бы сразу и сказал, - сегодня Буддка слишком много пил.

- Буддка, не обращай на него внимания. Лично мне эта легенда очень понравилась.

- Я тоже хотел бы рассказать вам 1-ну легенду, - поднял руку Буддка, - Это очень занимательная история из жизни японского народа.

- Буддка, угомонись. Я тебя очень прошу, перестань паясничать и успокойся, - Буддка, как и его дворовая собака, не любил пьяных.

- Я не собираюсь рассказывать вам про пояса, просто легенда, маленькая история из жи…

- Буддка, - погладил углы Буддка, - Ну пусть выговорится.

- Слушайте все и не говорите потом. Я вычитал это…, а…, не важно. Так вот:

…Она присовокупила в себе огромадное "тарё:", як говораць ниппонцы, богов и потчивание, прасцыце, почитание предков, запятая, сушчествовали свицилишча, окружоныя рошчами из свишченных деревьёв…

- Я сейчас прикончу его! - Буддка кинулся на Буддка, но Буддка предотвратил смертоубийство.

- Успокойся, он просто пьян. Давай я уведу его.

- Будь добр.

- Нет! Дайте мне слова! Я как стеклышко! Хочу говорить!

- Я не вынесу этого, - Буддка демонстративно закрыл уши.

- Продолжаю свой рассказ:

… 3 бога, их звали Юноша-Бог Прекрасных Побегов Тростника, Юноша-Бог Рудной Горы и Юноша-Бог Вязкой Глины…

- А ещё говорят, что алкоголь плохо на память влияет, - прошептал Буддка.

… отправились на поиски отвара, при-во-ра-жи-ваю-ще-е-е-го-ся, нет, без -ся, ага, привораживающего зелья. Им сказали, что на острове Авадзи якобы есть Мудрец, который знает, как его раздобыть. Но, когда Юноша-Бог Прек..., эти 3-ое прибыли на остров и нашли этого Мудреца, то оказалось [Буддка поднял высоко 1 из своих больших пальцев], что единственный рецепт такого отвара есть только в книге "Ик… [Буддка икнул] Икидзок", а лежит эта книга в могиле Оо-томато-хико-но ками, и всё это на острове Осима! Представляете?!

- На каком именно, на том, что рядом с Кодзима? - открыл уши Буддка.

- Ты тоже знаешь эту легенду?! - Буддка, казалось, протрезвел.

- Не знаю я эти бредни.

- Откуда тебе известно, что островов этих много?

- Для каждого культурного человека это также естественно, как знать про то, что Олдувайская культура - самая древняя из всех известных каменных культур, разве не так? - Буддка поправил свой браслет на руке.

- ???! - Буддка продолжил рассказывать легенду.

… Оказалось, что есть 3 острова Осима. И тогда 3 бога решили разделиться, чтобы каждый отправился на 1 из островов и найтёл заветную могилу…

- Никто не говорит "заветная могила", - фраза порезала ухо Буддка.

- Ну и пусть. Мне продолжать?

- Давай, заканчивай быстрее, - Буддка уставился на исчезающий за рамами свет.

- Слушаюсь и повинуюсь, - сдразнил его Буддка, - Я кратко.

… Ночь боги провели у Мудреца (его звали Буддка). Пока 2 бога спали, Мудрец научил Юношу-Бога Прекрасных Побегов Тростника искусству призывания дождя. На следующий день Юноша-Бог Рудной Горы прибыл на 1-ый остров Осима и совершенно случайно спас там 1 обречённую девушку от смерти в лапах дракона. По сложившемуся обычаю он должен был жениться на ней, что он и сделал. Юноша-Бог Вязкой Глины по пути на 2-ой остров Осима умудрился попасть в какую-то сомнительную историю и оказался в Жёлтой Стране Ёми. Всё. Я закончил.

- А что же 3-ий Юноша-Бог? - поинтересовался Буддка.

- Кто? 3-ий? Понятия не имею. А что, разве ещё и 3-ий был?

- Буддка, ты же видишь, Буддка пьян в доску. Давайте закончим сегодняшние "чтения". Я вас умоляю, да и время уже позднее.

- Да-да, конечно. Буддка, вставай, пора идти, - Буддка взял под руки бедолагу и попробовал поставить его на ноги.

НАЧАЛО 2-ой ЧАСТИ

Когда же всё это закончится?

Когда надоест мне всё это?

Когда умереть мне преставиться?

Я жду с нетерпеньем ответа…

Я всем отмессажил и-мэйлы

Я честно со всеми простился

Отправил надежды по почте

До самого дна опустился

А Он не приходит → не звонит

Уж смазался спиртом мой мирт

И вот уже в сотый раз в жизни

Я в мыслях зову его: "Смрт!!!"

ОН

…Безгрешный, мощный, юный и кровавый…

Распрощавшись с друзьями, Буддка зашёл к себе и поморщился от резкого запаха, висевшего в комнате. Пришлось открыть окно, но даже сильный ветер и гладкие звёзды не справлялись с сандаловыми облаками. Буддка раскурил сигаретку и погрузился в кресло около чайного столика. "Боже, какие всё-таки они придурки! Но если не они, то и общаться больше не с кем". Он закрыл глаза, рукой нащупал бокал на салфетке и приподнёс его к носу. "Из-за этого вонища вкуса не слышно". Язык покрылся вином и дымом. "Чёрт, где пепельница?"

- Тебе нужна пепельница? Возьми, вот она, - прошептал чей-то скомканный Голос, перед Буддка появилась блестящая сборщица жизни.

Ресницы зашевелились, яблоки сузились, но Буддка никого не заметил. “Надо же, я так быстро опьянел от этого вина. Голоса какие-то слышатся…” – не успел допоразмыслить юноша.

- И совершенно случайно, - улыбчиво проворковал Голос, - у меня с собой лучшее средство от интоксикации. Проса для него я не пожалел…

В воздухе перед Буддка образовался стакан, наполненный на 1/3 тёмной жидкостью.

“Но это уже не смешно даже. А запах, запах какой, лисий что-ли?” – Буддка с поднятыми ноздрями выглядел менее интересным.

- Ты так ловко переводишь разговор на интимные темы. Так вот: я каждый день принимаю…, - но Голосу не дали договорить.

“Нет, принимать каждый день – это уж слишком, а с 2-ой стороны…” - на этот раз не дали закончить мысль Буддка.

- Вот и я про это, при других обстоятельствах запах из-под мышек мне очень даже понравился бы, - игриво пролепетал Голос.

Буддка уверенно взял стакан всей пятернёй, но пить не стал. “Надо будет насчёт мышеловок сказать”.

- Не бойся, ты можешь спокойно это пить. Лиса же не абы какая была. Правда, теперь называть её Небесной уже вряд ли можно, скорее – Поднебесной, но согласись: даже те 8 хвостов, которые у неё остались, - зрелище впечатляющее…, - самоупиваясь своим голосом, продолжал Голос.

“Нет, всё-таки так много пить нельзя. Вино так сильно проникает…” - но молодого человека никто не слушал.

- Да, да, оно проникает, - подхватил Голос, - в тайны мирозданья, покоящееся на чередовании мужских и… гм… человеческих начал! - казалось, что Голос исходил откуда-то изнутри.

"Что этот Буддка себе думает?! Что за дрянь он принёс? Я схожу с ума", - решил про себя Буддка.

- Буддка здесь не при чём. Хочешь, я расскажу тебе, что случилось с 3-им из Богов? - Голос с металлическим призвуком произнёс чуть громче.

"Если мне суждено рехнуться, то, по крайней мере, это будет не скучно. Но почему именно миффы..." - парень не успел подумать, как Голос подхватил его мысль.

- Но тем не менее, ты и есть мифф. Если бы не народные придумки, тебя никогда не существовало бы.

"Мой Внутренний Голос рассказывает мне сказки. Подает мне пепельницу и говорит, что я - мифф. Это уже шизофрения или ещё нет? Откуда он знает про 3-го?"

- Всё в своё время. Ты слушаешь? Так вот: Юноша-Бог Прекрасных Побегов Тростника или Буддка, как его ещё называют, отправился на 3-ий остров Осима. Была ночь, когда он высадился на сушу…

"Ещё 1 мифф на сегодня я просто не переживу. Спать хочу. Мой Внутренний Голос, я тебя очень прошу, я хочу заснуть!" - Буддка ослабил пуговицы, и только сейчас заметил, что не уронил ни слова, общаясь с Голосом.

- Я не Внутренний Голос, - задрожало эхо, - Буддка, тебе совсем не обязательно говорить вслух.

- Кто здесь? Где ты? - рубашка обняла спинку стула.

- Буддка, я хотел бы дорассказать тебе, что случилось с 3-им Богом.

- А-а, я понял: это розыгрыш! - зажёгся свет, - Кто ты? Я с'час найду тебя.

Буддка сбегал под кровать, одёрнул распоясавшиеся шторы, обнажил шуфляды письменного стола, заглянул в копилку, но никого не нашёл. Под сколиозной лампой принапрягся розоворожий юный индеец, натягивающий лук. Он напряжённо вглядывался в сторону, его глаза слезились, с головы сползали упругие волосы, кожаные шорты подпирали ремень-феньку, в котором застрял нож; индеец был выполнен в красном дереве. Фигурка открыла рот и до Буддка донеслись шершавые звуки:

- Хорошо, хорошо, твоя взяла. Меня зовут Буддка.

Что было дальше, он уже не помнил. Растянувшись на полу, Буддка сначала несколько раз отжался, затем подтянулся, а потом отключился. Миленькая статуэтка нащупала пульс на холодцеватых руках юноши и взяла немножко себе. Освободив Буддка от остатков одежды, Буддка прикоснулся губами к его пупку и уложил юношу на постель. Одеяло долго сопротивлялось, но простыни помогли Буддка вспомнить своего хозяина. Парень заснул. Буддка смочил стрелу, на которой было выгравировано TRINK DAS BLUT, в пепельнице и взялся за листочек бумаги. В правом верхнем углу еле-еле просматривался родовой герб семьи Буддка - прямоугольник, вписанный в него овал, посередине - 6-конечная звезда и охватывающий её снизу полумесяц. Весь остальной листочек наискосок пронизывала одна и та же надпись: LALIVA. Буддка принялся выводить причудливые извилины на ворсистой бумаге, напевая себе под нос:

Spaceboy, U'R sleepin' now

Ur silhouette's so stationary

Буддка, я пишу это письмо и даже не знаю, что написать

"Нет, не нравится", - Буддка перечеркнул написанное и каракули тут же исчезли. "Попробую заново."

U'R releas'd, but ur custody calls

D'U wanna B free, don't U wanna B free?

Буддка, я люблю тебя...

2 find a friend 1 must close 1 eye,

2 keep 'im, - 2.

Всё в этом мире ненависти слабой

Пропитано любовью к расставаньям

И несказанно жалко всех тех слов

Что не сказали мы друг другу на прощанье…

Я никогда до конца не понимал, чем мне нравятся саблезубые тушканчики. Ведь ничего особенного в них нет и, наверное, уже и не будет. После того, как они поселились у меня под лодыжкой, всё стало на свои места, и пошло и поехало своим чередом. У меня, наконец-то, наладилась личная жизнь, можно сказать, улучшилась, зацвела буйным цветом, запела на тысячи голосов, а саблезубые тушканчики к этому не имеют вообще никакого отношения, я их просто так упомянул. Вот когда саблезубые тушканчики начинают петь - это просто невозможно терпеть. С этаким нельзя мириться, поэтому я затыкаю им уши помадкой из-под майонеза "Про Ван Ссаль", а сам сажусь слушать советских композиторов. Это и то приятнее. Особые трудности возникают, если саблезубые тушканчики заводят хороводы с выходом, из-за того, что им не разрешили войти. Перенести таковое - сущее мучение. И если быть на чистоту откровенным, то я ненавижу саблезубых тушканчиков, и ничего веселого в этом не усматриваю. Уж лучше я удавлюсь, чем разрешу им ещё и танцы танцевать. Обнаглели: сели мне под лодыжку и думают им всё можно. Да что это такое в конце-концов-то?! До каких пор я буду спускать это с рук?! Вон из-под моей лодыжки! Кровопьющие насекомые!!!

Ничто так не унижает человека,

как спускание в погреб

Буддка прибывает на 3-ий остров ночью и сразу же отправляется на кладбище, где он надеется отыскать могилу Юноши-Бога Большого Склона. Не успевает юноша приоткрыть кладбищенские ворота, как йырги начинают тянуть свои жалкие песни, и 888 пчёл и 100ножек слетаются отовсюду их послушать. Но Буддка не пугается жужжащих тварей. Протискиваясь сквозь облака насекомых, он силится увидеть, что написано на могильных плитах. И вот, когда Буддка склоняется над очередным камнем, злой демон хватает его за голову. Буддка успевает вывернуться из его неподстриженных ногтей, но 2-ой демон щиплет юношу за ногу. Буддка оборачивается и замечает, что смольное небо исчезло, всё вокруг него заволоклось бесцветными чудовищами. Тогда он бросается бежать, но свежевырытые могилы и дотошные демоны мешают ему. Случайные разбойники гикают и улюлюкают, когда Буддка пробегает под вратами кладбища, бесстыжие поклонники рвут на куски его одежды. Всё исчезает, перед глазами Буддка загораются буквы:

Н О М Ё С А Р

Кое-как отбиваясь от преследующих его демонов, Буддка выбегает на песчаную лесную дорогу, усаженную по обеим сторонам высокими крестами. Над каждым крестом растекаются жидкими слизкими солнечными лучами какие-то небесные светила, а рядом с ними медленно тускнеет овал бледнолицего мерцала. Буддка снимает с головы терпкий венок и бросает в стаю демонов. Венок взрывается россыпью виноградин, а жадные демоны ловят винные ягодки и запихивают их себе в носоглотки. Тогда Буддка достает гребень, разламывает его и выкидывает на воздух. Щепки падают на землю, и высокий стройный бамбуковый лес вырастает за спиной беглеца. Демоны, со всей силой ударяясь о деревья, не теряются. Они снимают свои анораки и начинают хлестать ими зелёный бамбук, заламывая ему ветки и листья. Буддка замечает, что и эта преграда демонами преодолена. Ему ничего не остается делать, как использовать последнее средство, которое у него осталось: набор свежих персиков. Он швыряет фрукты в демонов и кричит:

ДА ПОДАВИТЕСЬ ВЫ СВОИМИ ПЕРСИКАМИ !!!

Кофейные чаинки изловили

Постряхивали крошки по полам

Руками вытирали наши руки

Друг другу оставляя пресный хлам

Зрачки кричащие кого-то сквозь

Хотят покрыться пылью твоих губ

Но как же вызубрить язык тех стран

Откуда ты пришёл так слеп и туп?

УП?

Даже если птица ходит, видно,

что у неё есть крылья

Вид прибитых гвоздями к крестам людей отпугивает гнавшихся за Буддка нечистей, но самого Буддка приводит в ужас. Прибитые люди разъедают юношу своими добрыми, полными любви взглядами, а когда он пробегает мимо них, вдогонку Буддка слышится:

This time U've gone 2 far!

This time U've gone 2 far!

This time U've gone 2 far!

I TOLD U!

I TOLD U!!

I TOLD U!!!

I TOLD U!!!!

Дорога петляет и затягивает Буддка своей разделительной полосой. У подножия горы юноша теряет сознание. Открыв глаза, Буддка обнаруживает себя пребывающем в маленькой золотой пещерке. За стеной кто-то зубрит:

…Важко уявити людину, яка, милуючись панорамою…, не зачарувалася б неповторною красою снiжно-бiлих, увiнчаних золотими банями будiвель… Справжньою скарбницею багатогранноï культури нашого краю є…

Это Юноша-Бог Ранней Осени. "Кто ты?" - спрашивает Буддка. "Меня зовут Буддка", - отвечает Бог.

Ты смотришь в сторону → смеёшься

Чего-то ждёшь → темно молчишь

Всегда одет в 1 и то же

И хною волосы хандришь

Предубеждать себя не стоит

Ответ известен издавнá:

Проблем другие нерешенья

Не будут волновать тебя

В бумагу пишешь чьи-то буквы

С самонадеждой всё узнать

И безнадежностью затеи

Ты умираешь увлекать

УМИРАЕШЬ

Но всё это справа, только если ты сидишь

лицом к кофейному автомату.

Если ты сидишь лицом к выходу,

то вечер у тебя слева.

Я не пишу → не ем

Я думаю собой

Не хочется раскладывать

Цветной пулóвер букв

Объятый одеялом

И синим камышом

Грызу свою зевоту

И думаю о нём –

Я обожаю сесть

Буддка зевнул и присел на край кровати. Запахло чем-то очень тёплым. Юноша-Бог Прекрасных Побегов Тростника огляделся. За столом сидел парень и читал книгу.

- Кто ты? – не громко подал голос Буддка.

- Меня зовут Буддка, - молодой человек взглянул на убаюканного в одеяле Юношу-Бога.

- Где я? – прищурился Буддка.

- У меня дома. Мы 1-ни. Этой ночью ты ворвался сюда, что-то крича. Ты был в трансе, наверное, - Буддка говорил медленно, выделяя некоторые слова.

- Я? … Спасибо. Сейчас я оденусь и… Я не хочу Вам причинять беспокойство…, - засуетился Буддка.

- Я же говорю тебе, мы 1-ни. Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Принести что-нибудь выпить? – улыбнулся Юноша-Бог Ранней Осени.

- Не откажусь.

Буддка принёс 2 полоскательницы красного вина.

- Сколько я спал? – чуть осмелел Буддка.

- Целый день. Сейчас уже вечер. Я же говорю тебе, ты можешь остаться со мной…, - ресницы Буддка всё это время были опущены вниз, но при этих словах резко открыли глаза, впившиеся взглядом в попивающего винчик Буддка.

- Скорее всего, я воспользуюсь Вашим гостеприимством, - вздрогнул Юноша-Бог Прекрасных Побегов Тростника, - Кстати, как мне Вас называть, на Вы или на Ты?

- Как хочешь. Да-а, а как ты оказался здесь? – Буддка привстал и, придвинувшись всем телом к Буддка, влил ещё немного вина в его обнаженный бокал.

- Я ищу могилу Юноши-Бога Большого Склона. Она должна быть здесь, на острове Осима.

- Могилы этого Юноши-Бога здесь нет. Я знаю здесь могилы всех богов. Заверяю тебя, ты ошибаешься, - Буддка доверительно коснулся плеча Буддка.

- Не может быть, чтобы я что-то перепутал. Ведь всего 3 острова Осима. Нанятые мной боги отправились на 1-ые 2. Они ничего не нашли. Я же приплыл на этот. От 1-го мудрого Бога я знаю, что эта могила именно на острове Осима.

- Сколько тебе лет? – потянулся Буддка.

- А какая разница?

- Ты так наивен. Не знаю, кто тебе все это сказал, но всего 4 острова Осима. Возможно, на 4-ом острове и есть та могила, которую ты ищешь.

- Как 4?! И где же этот 4-ый Осима?

- Может ещё что-нибудь принести? – Буддка встал из-за стола.

- Прошу Вас, скажите мне, где лежит этот 4-ый остров!

- Ты действительно хочешь это знать? – Буддка раздел взглядом Юношу-Бога.

- Ну, конечно же, да! Сколько ты хочешь? Я могу заплатить!

- Мне не нужны деньги. Я живу в своем собственном, внутреннем мире, в котором деньги не важны. Вокруг меня вращаются очень большие деньги, но мне нет до них дела. Если они есть – хорошо, их нет – тоже не плохо, - улыбнулся своими синими глазами Буддка.

- К сожалению, мне уже не 14 лет. Я не верю в то, что кто-то готов делать что-нибудь за просто так. Что ты хочешь? – Буддка не сводил глаз с Буддка.

- Мне тоже, к сожалению, не 14 лет, но я всё ещё ребенок. Я верю в альтруизм. Ты мне нравишься. Я скажу тебе всё, что ты пожелаешь, - Юноша-Бог Ранней Осени теребил кольцо на мизинце.

Где-то цветут грибы-белоснежки

Мечтают сидеть на игле

Все эти созданья всего лишь пешки

В моей отвязной игре

Я выдумал их чтобы нам было чище

Проще → удобней → сильней

Но видимо я как всегда ошибался

Со мною все будет быстрей

СЕРЕДИНА 1-ой ЧАСТИ

А разве Отец и Сын не носились над водами?

Сломался

Вот облом

И в лом ломиться ломом

Уезжать ночью с острова не было никакого смысла, поэтому я согласился остаться у Буддка, чтобы провести ночь в его пещере. Он приготовил хороший ужин. Юноша-Бог Ранней Осени угостил меня каким-то вином, не помню точно, скорее всего - красным. Приятное такое. Мы разговорились. Я рассказал Буддка, почему я ищу остров Осима. Как оказалось, могилы, которую я ищу, на этом острове нет, + есть ещё 1 остров Осима. Скорее всего, могила на нём. Я начал расспрашивать Буддка про этот 4-ый остров и внезапно почувствовал, что меня влечёт к нему. Я смотрел на Буддка и не понимал, что происходит. Он показался мне самым красивым из богов мною виденных. Что было потом, я помню смутно. Мне кажется, Буддка неудержно смотрел на меня, я тоже не мог не объедаться им своими глазами.

И тут позвонили в дверь. В 1-ну секунду всё прошло. Буддка побежал на звонок, и через минуту передняя заговорила на 2 удивлённых голоса. В следующее же мгновение я был превращён в пепел некой девицей, которая зло обливала меня своим горячим взглядом. Буддка только и успевал объяснять ей, кто я, и что я тут делаю. Родив из себя что-то невразумительное, девушка ушла назад в переднюю, где обмен смыслами между ею и Буддка продолжился. Успокоив дамочку, Буддка вернулся в комнату и, попросив прощения, попросил меня не беспокоится и лечь спать. Ясное дело, что ни то, ни другое я делать не собирался. Буддка вышел, я выключил свечу.

Просидев с часок в тишине, я тихонько, по стенам, пробрался в туалет, затем в ванну. На зеркальном столике я заметил небольшое мокро-серое колечко. Серебряная змея свила своё холодное гнёздышко. С язычка извилистой змейки капали вязкие капельки. Я тихонько зажал голову гада 2-мя пальцами. Потом аккуратно завернул змею на свой палец, та не возражала. Выскользнув из дома Буддка, я выбежал на природу, и больше никогда его не видел.

Червивой завязью кругами

Бежал я свой маршрут меняя

И с завистью плевал вам в след

Обгрызки ногтиков ломая

Но за оврагом стеклодвери

Вы свой литованый портрет

Приклеили на папку кнопкой

Зарезав мой зловесный пред…

ПРЕД

Навошта мне ïх садзiць за стол,

калi я ïх столькi, колькi захачу,

магу мець ззаду свайго крэсла?

Изгибаясь и лукавя

Как лукошко из окна

Мне на палец приглянулась

Сребнотолстая змея

Лижет жаркими камнями

Мою косточку фаланги

Драгоценной головою

Думает об акваланге

Солнце светило, било, терзало всеми лучами ресницы Буддка, и всё равно не могло разбудить спящего юношу. Шторы и мрачность Буддка не впускали его вовнутрь, в спальню. Курилась палочка, заканчивалась свеча. Спящий вздохнул: "1, 2, 3, 4...", но даже ровный счёт не помог ему, и он ничего и никого не увидел. Где-то сбоку висел топор, дым ел глаза. Яркий кончик сигареты, плавающий по комнате, заискрился ярче, в сантиметре от бычка выдохнулась струйка дыма, кто-то незаметно кашлянул и дунул в пепельницу. Блестящий костерок свечи зашатался, но Буддка так и не заметил самой свечи. В комнате никого не было.

- Кто здесь? - закутался в одеяла Буддка.

- Доброе утро. Это я, Буддка, - проговорил Голос.

- Бред! Я не вижу тебя. Сколько можно? Зачем весь этот маскарад?! – Буддка метнул подушку туда, откуда исходили басирующие звуки.

Подушка стукнулась о невидимую преграду, остановилась и отшвырнулась назад, в Буддка. Вмиг всё просветлело, невдалеке проявилось какое-то помятое очертание молодого человека непонятного вида. "Некто" сидел спиной к письменному столу.

- Буддка, я люблю тебя, - Буддка затушил сигарету.

В подсвечнике бурно затушилась свеча. Палочки протрескали прощальным перестрелом. Шторы разбрелись по углам, и зажмуренное солнце ворвалось в комнату.

- Что тебе надо? - зло спросил Буддка.

- Неужели ты не помнишь про наш уговор?! Ты обещал вечно любить меня! Я спас тебя от исчезновения! Я напоил тебя “Великим Красным”! Я подарил тебе ещё 1 перерождение! Я...

- Я ещё раз повторяю, что тебе надо? - каменным сверлом Буддка ковырял глаза Буддка.

- У тебя на мизинце кольцо. Ты знаешь, откуда оно у тебя? - Буддка не успокаивался.

- Послушай, ублюдок. Я 1-ый раз в жизни тебя вижу. Если ты с'час же не уберёшься отсюда, я съезжу тебе по морде! Выметайся! - Буддка снял с себя одеяла и начал приближаться к Буддка.

- Не хочу тебя огорчать, но ты ничего не сможешь сде...

5 сильных пальцев Буддка ударились о глаз Буддка, 2-ая пятерня чуть примяла его анемичный нос. Буддка сперва замешкался, но тут же спохватился и опростал Буддка от 2-ух передних зубов. Кровь сполоснулась о ковёр, и он стал сукровичного цвета. На глаза Буддка опустилась пустота.

Когда к Буддка пришёл 2-ой за сегодня гость - его сознание, в комнате опять никого не было. Он подобрал разбросанные по полу зубы и сел за стол. За ним, около чернильницы Буддка заметил листок бумаги мелко испещрённый заковыристыми буквочками. Прочитав первые строки, молодой человек вздохнул и сплиссировал письмо. В следующий же миг скомканное послание полетело в открытое окно, где ветер, лёгкий, как на поминках, подхватил его и потащил за собой.

Воротником оделась стенка

И в коридоре тени сели

Я шевельнул рукой невольно -

Они лишь улыбнуть успели

Мы молча отстояли рядом

Смотря что друг на друга глядя

Они красиво отражались

Кудряшкой все дела уладя

Дверь лифта прозевалась стройно

И свет прополз вниз по площадке

Они курнули и ушли

Но я остался - всё в порядке…

ОТРАЖЕНИЕ

Вопрос мастеру дзен:

Сколько нужно мастеров дзен,

чтобы закрутить лампочку?

Ответ мастера дзен:

Дуб в золотой роще.

Кто счастлив? Улетайте!

Не портите сигары!

Мне некуда струхнуть

Ваш сладкий пепел с плеч!

Мы стояли в темноте, на краю лестничной площадки, около плачущего мусоропровода (ему тоже не приятно, что в него всякий хлам скидывают). Белые геометрические фигурки падали на обгаженный плиточный пол. Казалось, они любуются собой, отражаясь в мокрых разлитых здесь уриновых лужах. Мы курили, не разговаривая друг с другом.

Звук треснувшего пепла, тонущего в чёрных мокрых отражениях, нарушил чей-то шаг. Сначала он был решительный и важный, но зазвучали наши потягивания носами, и шаг девушки скатился до безобразно-осторожного и осмысленного. Она брезгливо облила нас своими глазами и принялась аккуратно всовывать ключ в замочную трещину. Ящик кряхтел и не поддавался до последнего скрипа, но вот ключ перевернулся, и пасть открылась. В ту же секунду из почтового ящика выскочила средних размеров кошка, казавшаяся в темноте цвета жжёной охры. Потрогав несколько ступенек вниз, она выбежала к неразлучным створкам лифта и приосанилась возле них. Почтовая кошка молчала. Девушка закрыла рот и зашипела к лифту. Они обе уехали.

Буддка уже докуривал свою сигарету, когда я не вытерпел и попросил его: “Можно мне хотя бы поцеловать тебя? Пожалуйста.” На что он ответил: “Мне безразлично. Ты не нравишься мне ни внешне, ни внутренне. Ведь у меня есть право отказать тебе, не правда ли?” Я ничего не ответил. Сигарета подгорала к концу. Буддка затоптал свой бычок и спустился к выходу. Не сказав ни слова, он открыл дверь и вышел. Больше я его никогда не видел.

Где-то стучит чей-то палец

Плачет по нотам струна

Куда откарабкались мысли?

Он выдохнет тяжко: "ну… на…"

Пока не уйдёт - не кончит -

Я выпью подарок до дна

И с грустным сознаньем тревоги

Жду гадкую встречу "ну… на…"

ну… на…

НАЧАЛО 1-ой ЧАСТИ

Звучит 2-ухсчастный дым

Ты в клубах растворишься

Под потную рубашку

Взбредёшь однажды в сон

Перед моими насквозь открытыми глазами смешно и околозвучно протрескивает темнота. В до предела открытую форточку открыто залетают приблудные снежинки. Я чувствую его откровенно-молодецкий холодец по гусиной коже. Внизу, за форточкой падает снег, и поэтому вся трава засыпана падшим морозом.

Каждый вечер он проигрывал свой проигрыватель и забирал припосланное письмо. Каждый вечер в конверте, пахнущем чем-то задушенным, он прощупывал резную снежинку. Его ногтистые пальцы сжимали в маленькие комочки все полученные им снежинки. Конверты, по-зороастрийски, сжигались в кроплёном камине. Музыка вновь опутывала комнату своими нотами и въедливым “под-пьяного” голосом. Фом ждёт.

Я вновь поглядываю сквозь растворённую форточку. Озноб углубляется. Прореживается метель. Маленькое голенькое деревце около соседней многоледышки закрывается снегом, снежинками, холодом и гололёдом. Я подставляю широкую пасть конверта к вливающемуся из окна ветру, и очередная светлячковая снежинка попадает в капкан моего письма.

Лысая постель с красным подвдевальником. Как же я надоел ему уже, должно быть? Конец моего языка слюнявит края треугольного конверта. Послание готово. Рука подводит запечатанную в почтовый формат снежинку к створкам рта. Я жарковно дышу и целую письмецо. Оно отдается в свободный полёт. Чернеющая зазевавшаяся пустота улицы в форточке, убыстряя дым, усылает мою мысль к нему.

Высунувшись из окна, я ощущаю каждым окончанием его комки и раздражения. Пусть хоть это, страшнее всего прочувствовать безразличие. Догадки – это всего лишь нереализованные домыслы. Совсем иное дело – вымысел и кровожадность…

ПРИЛОЖЕНИЕ № =

Древнее море опять ерепенится,

Солнце расплакалось, скрылось, ушло.

Авл и Вел, 2 старых гаруспика,

С Печёнкой в руках взялись за своё.

В одеждах из гаруса, при свете огня,

Им хочется ведать, придёт к ним когда

1, задолжавший им деньги чувак,

Который не хочет вернуть их никак.

Но Гаар - не мошенник, а им невдомёк,

Что деньги вернуть тогда он не смог.

Все туски уж спят. 2 гадают,

О том, кто стоит за дверями, не знают.

А ведь это Гаар. Он тихонько прокрался

И долг им сполна отдать собирался.

Вдруг слышит беседу 2-х за дверями,

В которой его поминают чертями:

Авл: Мы такую услугу оказали Гаару,

А он нам не платит, предается загару!

Вел: Всё верно! Скотина! Ублюдок! Холуй!

Если только увижу – оторву ему ***!

Испугался Гаар перспективы такой,

Отошёл от дверей и побрёл сам не свой.

Ведь он телом своим дорожил, обожал,

Регулярно качался, благовонья втирал.

Авл и Вел гадать продолжали,

Сокровенные знания их поджидали.

На запрос, как привлечь Гаара к расплате,

Печень поморщилась и крикнула: "Нате!"

Каверзный этот вопрос повторили,

Дорогого вина на Печёнку пролили.

Опьянела, опухла, раздобрела враз Печень:

"Гаар деньги прожрал и платить ему нечем!

Для того, чтобы деньги с Гаара стрясти,

Теофила на площадь вы должны привести.

Привязать ко столбу и немедля поджечъ,

Без салфетак оставить, чтоб слеза могла течъ!

Придётся Гаару туда жа придти,

Чтоб парня сваво от сгоранья спасти”.

Такие слова Печень злая сказала

И на вечные веки с тех пор замолчала.

Утром солнце этрусков лучами обдало,

На священном плацу разложили костёр,

Авл и Вел, 2 старых гаруспика,

Ждут Теофила огласить приговор.

Сонное тело к столбу привязали,

Безвинную душу предали огню,

Гаара гадальщики здесь поджидали,

И лишь Теофил надеется: “Жду!

Приди же скорее! Спаси от костра!

Гаар, всё прощу! Пожалей же меня!

Я забуду про всё и отдамся тебе!

Только бы мне не коптиться в огне!”

А Гаар с облаков заклинанье бормочет,

В помощь дождь призывает, спасти его хочет:

“Теофил! Мой големый! Час спасенья уж близок!

Отомстим кровопийцам! Их поступок так низок!

raindownraindown come on raind down on me

froma great height. from a gra\eeaa haaaeeeeeiii. haaaaeeeeeiiii

rain down rain down come on rain down on me

froma great height. from a great aaaaaaeeeeee

raindownrain down come on raindown onme.

froma great heightfrom a great

Дождь и ливень с грозой! Аисары морей,

Океанов и рек! Помогите скорей!

Заклинаю вас фаллом! Пусть прольются дожди,

Чтобы наши потомки никогда не нашли

Этих гнусных гаруспиков! Этот ушлый народ!

Пусть весь город погибнет в черноте буйных вод!”

Стукнул гром, солнце ёкнуло, резво ночка проснулась,

И селение тусков в чернь морей окунулось.

Теофил без сознанья, его сердце молчит,

Не дышет и грудь. “Неужели погиб?!

Неужели Тухулка, адский царь, смертный бог,

Теофила-беднягу в инферналис упёк?!”

Но отчаянье – скользкий советчик всегда.

И Гаар целовать начал парня глаза,

Потом щёки и губы, шею, руки, сосок.

(Что еще он лобзал от нас мифф уберёг)

Теофил застонал, приоткрылись глаза,

И Гаар улыбнулся, но, конечно же, зря:

Теофил изменился. Не помнил, что он

Был Гааром от смерти кострóâой спасён.

“Кто ты?! Где я?! Почему ты лобзаешь меня?!

Что мы делаем здесь?! Где деревня моя?!” -

Теофил задает Гаару вопросы,

А последний молчит и жует свои слёзы:

“Теофил, я тебя от огня уберёг!”

“Я не верю тебе - спас меня Бог,

Только Бог всемогущен, он детей своих любит.

Я люблю его тоже, он меня не забудет,” -

Так заладил твердить Теофил без умолку,

Ковыряясь в носу, поправляя футболку,

Не заметил, как всё обернулось вдруг сном,

Как мыльный пузырь лопнули в нём

Теофил и Гаар. Мозг сознаньем очнулся,

Засветилось табло, и тут Буддка проснулся…

СКВЕРНОСЛОВИЕ

СЛОВАРЬ НЕВПОЛНЕ ПОНЯТНЫХ СЛОВ

буцудзо	статуя Будды
бэнто	еда, уложенная в специально коробочку
вырядный	любящий хорошо одеваться
выскирняк	корни деревьев, вывороченных из земли бурей
высоколепный	надменный
гаведный	плохой
галман, галман, галмон	невежественный, грубый человек (= гопник, урла)
галсаный	лысый
гим гимзит	кишмя кишит
гладкой	гладкий (= красивый)
гляд	взгляд
говедун	волшебник
голокост	свеча перед иконою
гололёдка	обледеневший снег, падающий крупинками
голомедь	гололёд
голомянный	чудный, странный, непонятный
гэта	высокие деревянные сандалии, обуваемые с кимоно или юката
дзори	японские сандалии
мацу	сосна
микоси	переносной синтоисткий храм
нихонга	вид японской акварели
оби	пояс, надеваемый с кимоно
сёдзи	раздвигающиеся двери, сделанные из бумаги и дерева
сёю	соевый соус
сукияки	говядина и овощи, приготавливаются в сковороде прямо на столе
сямисэн	3-хструнный музыкальный инструмент
татами	напольный мат, изготавливаемый из плетеной соломы
юката	легкое хлопковое кимоно, летняя одежда

СРЕДНЕСЛОВИЕ

Она пошла сделать выговор молодой жене,

которая лишь опустила голову

и легонько улыбалась,

а рукой царапала по дивану.

БОЛЕЕ РАННЯЯ РЕАЛЬНОСТЬ.

Буддка: Ты никогда не сможешь опять захотеть что-либо сделать, если ты уже когда-то задумывал сделать это, но не воплотил желание в жизнь. Обо всём задумываются только 1 раз. Если ты упустил момент, то уже никогда его не вернёшь, и, тем более, не сотворишь то, что хотел бы когда-то сделать. Всё единственно и уникально. Никто никогда не повторяется, и ничего ни во что не всовокупляется. Даже если нам кажется, что что-то похожее уже было, то это лишь тщеславное желание возомнить себя кем-то, кто мы не есть на самом деле. Всё индивидуально, тем не менее.

Главврач: Вы осознаёте, что всё написанное вами - бред самовлюблённого до кончиков колен бутерброда, озабоченного комплексом Клерембо?

Буддка: Да. Иногда.

god loves his children

god loves his children yeah!

Растревоженные отрывки тягостного сновидения побежали в позатерянные уголки подсознания. На табло, просиявшем в очнувшемся мозгу Буддка, расцвел лозунг:

Б О Г Л Ю Б И Т С В О И Х Д Е Т Е Й !

Музыка испарилась. Она осмотрелась. 10-ое, что привлекло внимание Буддка, было радио, промывавшее на незнакомом панском языке:

Radio Watykan. Jezus Chrystus rozesłał Apostołów na cały świat słowami: "Idźcie i nauczajcie wszystkie narody". Posłuszni temu nakazowi Apostołowie rozeszli się po różnych regionach ówczesnego świata…

“Я тебя тоже люблю”, - придумалось Буддка. Она неприметно выпала из постели. На анолое лежало небольшое зелёное Свидетельство о Рождении. Монахиня ужу перестала заглядывать в него каждое утро. В графе родители было вписано только 1 имя.

И теперь, когда достиг

Я вершины дней своих,

В жертву остальным цветам

Голубого не отдам.

Скучно сидеть на лекции

От холода шурша

Не пребывать в эрекции

Пытливого ума

Мужчины в красных штанах обычно очень сильно привлекают к себе внимание посторонне-блуждающих окружающих, но не тем, что они мужчины или тем, что они в красных штанах, а тем, что у них в сумках. Но, если присмотреться получше, то легко можно догадаться, что ничего такого-зтакого-разэтакого в их сумках нет. Это просто ваше не на шутку разыгравшееся воображение решило над вами подшутить, заставив вас думать, что у мужчин в красных штанах в сумках лежит нечто такое, что притягивает ваше внимание; на самом-то деле никаких сумок у них с детства, можно предположить - прямо с рождения не наблюдалось, да и признавшись откровенно, положив руку на сердце, штаны у этих мужчин вовсе не красные, а всего лишь тёмно-бордовые с лилово-розовыми оттенками, да и те уже 2 раза стираные. Каждому нормальному стороннему наблюдателю ясно: мужчин вы тоже выдумали, иначе чем объяснить факт их полного отсутствия; даже если предположить, что штаны, с некоторыми оговорками, ещё смогут иметь место быть, то уж согласиться с тем, что сумки также имеются в наличии - это, должны мы вам заметить, и вовсе непростительное безобразие. Так что, перестаньте морочить всем голову, пожалейте её: она у всех всего 1.

All the world's queer, save thee & me.

& e'en thou art a little queer.

Сгробéнный[11] под собственным телом

Счастьем кичась своим

Белостройным ртом улыбаясь

Ногтем чистишь свой нимб

Я пришёл к магазину что-то купить. В 1-ом зале магазина светло, в нём продают билеты на право войти во 2-ой зал. Во 2-ом зале темно. Я боюсь в него заходить. Но глаза привыкают к темноте, и я вижу, что в нём всё так же, как и в обычные дни при свете: около прилавка стоят люди.

Я становлюсь в очередь. Покупаю что-то выпить. Вот какой-то человек ведёт меня куда-то. Мы идём по длинному коридору в магазине детских игрушек. Весь отдел завален до отказа огромными детскими медведушками, лошадушками, тамагочинами, компьютерными суффиксами, аффиксами, основами, корнями и приставками.

Затем мы поднимаемся по лестнице на 2-ой этаж. Там перед входом в зал - стеллажи, на них разложены порно-журналы и цветы. У входа стоит швед, он проводит меня и моего сопровождающего в зал. Зал очень большой. В нём накрыто много столов. Всё оформлено в бел-чырвона-белых тонах. На столиках на блюдцах сидят какие-то странные дети, в них есть что-то от неестественного.

Швед усаживает нас за столик. Мы сидим между детьми. Они - как игрушечные: большие пластмассовые глаза готовы рассмеяться, плотские узкие рты открыты. Швед говорит, что все дети приготовлены по отборному рецепту. Мне становится плохо. Я сообщаю, что мне надо выйти повдыхать воздуху. Встаю, иду вдоль длинных рядов из столов и замечаю, что дети эти двигаются: на самом деле, это живые маленькие людяшечки, которые держат на палочках сделанные из папье-мамье головы детей. Они ходят с 1-го места на 2-ое. Мне становится ещё хуже.

Я выхожу через чёрную дверь и оказываюсь у той же двери, через которую входил. Но на этот раз, это уже не 2-ой этаж, а выход, спуск с горы. Я оказываюсь среди толпы. Все спускаются по каменистой тропинке в долину. Я тоже иду вниз.

Внизу: течёт речка, обкусанные каменные берега, растут ивы. Я наблюдаю за каким-то действом: среди ветвей плачущей ивы летает какой-то человек и поёт песню о невопросной любви. Исполняет её красивым голосом тютелькой в тютельку, как оперный певец.

Вдруг меня трогает за плечо мой сопровождающий. Он отводит меня назад, но я возвращаюсь опять к реке. Прогуливаюсь под ивами. Тут ко мне подходит небольшая лошадь и начинает кусать мою куртку своими губами, потом тянет меня назад к двери на склоне. Я вырываюсь, я не хочу идти с ней. Но лошадь тянет меня сильнее, и здесь я замечаю какого-то нового человека: он в маске, одет, как самурай из японского театра, его ки-стерео украшает надпись "No LSD[12]!".

Лошадь тянет меня так сильно, что я уже не иду, а лечу. Мои ноги проносятся мимо плеч самурая, а я стараюсь изо всех силёнок ударить его своим ботинком. И у меня это получается…

Моя любовь всегда грустна.

В ночи зудит костёр

Он пылок и остёр

Там жарят осетра

Ему не жаль костра!

Распрямившись в коленях, Буддка ласково поправила “юбку”, улыбнулась и закрыла дверцу своей кельи. Колокольчик трезвонко созывал к завтраку. “Наконец-то я схожу в город. Когда же я была там в последний раз? Никак не могу вспомнить. Башня… Почему я вспомнила именно это слово? Всю ночь снился какой-то языческий кошмар. Башня… Вспомнила: в последний раз я ходила по городу с мамой, нет, с папой, или… Теперь я точно припоминаю, что мы бегали вокруг этой Башни. Какой же я была маленькой тогда! Еще умела бегать, смеяться… Глаз…” Буддка моргнула. Сестра справа что-то шептала в ухо Буддка, но только сейчас до монахини стали долетать встревоженные звуки.

- Простите меня ради Бога, я не расслышала, - Буддка удивлённо взглянула на соседку-послушницу.

- Сестра Буддка, будьте осторожны. Город так опасен. В нём так много колёс и виселец!

- Спасибо, сестра. Я буду очень осмотрительной, - смутно улыбнулась Буддка.

- Да, и ни в коем случае не покупайте рыбу, помните о возе сена.

Буддка опять думала о своём. “Глаз… Он разглядывал меня. Кто? К чему все эти мысли? Он очень по-доброму на меня смотрел. Окно… Высоко… Вижу. Я вижу всё очень отчётливо”. Перед сознанием Буддка зашевелилась зябкая картинка: сквозь решётку высокого забора она, будучи ещё совсем белозубой девочкой, смотрит на кирпичную стену опасноконечного зубчатого дворца-замка. Под козырьком острой, как сирконфлекс, крыши единственной башни провыколупано тёмное оконце. Его глаза. Буддка вспомнила эту дрожь, которая взколобродила её всю, этот страх и удивление, всё, всё до предпоследнего вздоха, выдоха, и крика, с которым она бежала от необъяснимого взгляда. Внезапно её веко намокло и покрылось испариной. Буддка утёрла уставшие глаза, помолилась. Двери монастыря соединились.

The richer ur friends -

the more they'll cost U.

В вагоне за богатством

Тушил я вечер здесь

Истратил все копейки

Но не могу не слезть

Рано утром Пипа одухотворилась, умылась, оделась, выкушала чаю с тостами, собралась и отправилась в магазин. Сквозь дырочку в почтовом ящике Пипа нащупала что-то белое и мягкое. Забрать конверт Пипа решила после того, как сделает покупки.

Вернувшись домой с дородной сумкой, Пипа письма в ящике не обнаружила. Долго мурзалась Пипа догадками по поводу и без него, а через некоторое время от самого Дипломата узнала, что письмо это было не простое, не золотое, а любовное. На приёме в свою честь Дипломат сознался Пипе в том, что любит её всеми гидрами своей коженной подкладки. После этой встречи Пипа связала много-премного шарфов и варежек и сложила всё это в Дипломат.

Дай мне Тебя, Боже мой, верни мне Тебя:

я люблю Тебя. Если мало, дай полюбить сильнее.

Я не могу измерить и узнать, сколько не хватает

мне до любви совершенной, когда я кинулся бы

в объятья Твои, и не оторвался бы от Тебя,

пока "не скрылся бы под покровом лица Твоего".

Знаю только, что плохо мне без Тебя -

не только вовне, но и внутри себя,

и нищета для меня всякое богатство,

которое не есть Бог мой.

Я чисто тело чистотел

С тобою рядом быть хотел

Джавахарлал его люпин

И потреблял амфитамин

Я иду к Буддка домой. Мы поднимаемся на лифте и выходим на площадку перед квартирами, на ней много народу. Мы подходим к двери, отгороженной стойкой. Это - ЖЭС. Мы заходим в него. Коридорчик, ещё 2 двери. На 1-ой из дверей написано: "Квартира. Пропустите живущих в ней без очереди!".

Нам дают войти, мы открываем дверь. Большая комната. Я начинаю осматриваться, что-то громко говорю Буддка. Она: "Тс-с!!!" И тут я замечаю, что посреди комнаты - кровать, в ней спит мужчина, (я его знаю, он работает в "Скепсисе"). Буддка: "Это министр". Министр ворочается с бока на бок.

Буддка собирается меня проводить. Мы выходим к лифту. Тут я замечаю, что я в штанах, но без рубашки и куртки. Я прошу Буддка принести мне их. Мы возвращаемся назад в её квартиру. Министр уже встал. Вокруг него бегают какие-то люди. Он им что-то приказывает, сердится, говорит, что служанка должна всё делать быстро, зачем её держать, если она не справляется с делами. Я замечаю служанку: старая женщина метёт, согнувшись, пол.

Я, Буддка, Министр и ещё несколько индивидов выходим к лифту. Лифт огромен. Всех в него не пускают. Мы внутри, двери лифта всё ещё открыты. К нам пробирается какая-то девочка и прячется за мной; потом ещё 1 и тоже прячется, но теперь уже за дверцу лифта (в лифту двери, как в квартире).

Мы спускаемся и выходим на улицу. Я говорю Буддка: "Я с самого начала знал, что случится что-то плохое. Я знал, что никто, кроме нас, не выживет".

На остановке я стою уже с Буддка. Приходят 2 автобуса - 82 и 80. Буддка почему-то садится в 80. Я заскакиваю в её автобус и говорю, что она села не в тот автобус. Мы проезжаем 1 остановку и выходим. Смотрим, что останавливается на этой остановке - троллейбус 32 и этот 80 автобус.

Я оставляю Буддка на остановке, а сам перехожу на противоположную сторону, чтобы вернуться назад. Приезжает троллейбус.

Не люблю зеркала и совокупления:

и то, и другое увеличивает

количество людей.

Течёт вагон метро

В нём булькаются люди

Пускают пыль в меня

И путь их очень труден

Придорожные травы, казалось, росли уже с пылью на листьях. Грязь. Сверху на Буддка нависал цветущими ветвями вечнозеленоватый яблочный сад. “1 лишь только в жизни раз…” Её ноги весело шуршали, не засматриваясь на проезжающие параллельно им автомобили. Рядом с шагающей Буддка протрезвонил воз сена, люди, оседлавшие его, весёлые и довольные, что-то кричали ей в затылок. Ветер стыдно трогал подол. Монахиня опять вспомнила дворец-замок.

“Строгая готика и кирпичное молчание стен не раздражали бы меня, если бы не эта дотошная аккуратность, педантичность и гарпагонность занавесок: все, все, даже самые незатейливые окна, оконцы, окошечки и прорези были прикрыты гардинами, портьерами, завесами и тюлем, везде одинаковыми, закрывающими весь проём окна полностью. Через дебелые занавеси никогда, даже в щуплое время суток, не протискивался лапик света. Каждый раз, когда я приходила к дворцово-замковому комплексу, всё оставалось неизменным. Это было завёденной привычкой до того самого дня… Этот взгляд…”

Буддка очнулась и взмолилась о помощи. Нигде никого не было. Тело лежало в метрах 56-ти от бегущей к нему Буддка. Машина, выплюнувшая несчастного, уже убежала. Рой ей подобных механизмов мчался мимо, всегда готовый выкинуть ещё что-нибудь. Колёса, кругом все на колесах. Буддка кричала в загазованный мир свои молитвы и приближалась к телу. “Ой! Боже ты мой! Картины старых мастеров! Да ведь он же голый! Прости Господи! Абсолютно нагий! Без нечего! Красавец! Что ж я буду с ним делать?! Интересно… Нет, мне это не интересно! Спина…”

- Мужчина! Господи, спаси и сохрани! Мужчина! Или вы уже не…, - Буддка закусила губу и прикоснулась к залито-красному затылку мужчины.

Тело припустило некий несдержанный вздох. По-католически белая послушница схватила мужчину за плечи и тут же одёрнула руки. “Господи, да прости рабу твою!” Буддка перевернула человека на спину. “На лицо смотри, дура!” – провела самовоспитание монахиня. Плюнув раза 4 на сорванный с себя льдино-белый воротничок, она протёрла его закрытые глаза. “Что делать?! Русский писатель. Кто… Ещё что-то было…” Мужчина искривился от ей непонятной боли и открыл глаза.

А – А – А – А – А – А – А – А – А – А – А – А - А – А – А – А – А – А – А – А – А – А – А ! ! ! ! !

Буддка бросилась бежать, но, пробежав несколько метров, развернулась и побежала обратно. Мелкие камешки отпечатались на его шершавой груди. Лежавший опять потерял сознание. Буддка достала из сумочки сотовый телефон и позвонила в монастырь.

ЕЩЁ НЕМНОГО, - И СЕРЕДИНА 3-ей ЧАСТИ

Иди ты на х → лети

Сверкай → блещи → о-охай

И лучше все х → х → voulu

Я обречён → травлю

Было время, когда Пипа любила гулять по Лесопарку. Пипе очень нравилось вдыхать лесопарковый воздух, мять ногами лесопарковые листья и улыбаться лесопарковому солнцу. В один из прохожих лесопарковых деньков Пипа вышла в Лесопарк пройтись-погулять.

Не успела Пипа насладиться прогулкой, как беззрачный молодой человек с батоном в руке подошел к ней и спросил:

- Который час не подскажете?

- Ээ-сия, го-сия! (это выражает гнев) - закричала Пипа.

А всё потому, что Пипа прекрасно знала, что в руках у молодого наглеца вовсе не батон, а замаскированный пистолет. И, хотя маски у молодого человека не было, Пипа взяла ноги в руки и побежала на утёк. Вас, наверное, удивляет то, что Пипа побежала на утёк, а не на остановку, но дело в том, что Пипа всю свою долгую жизнь испытывала затруднения. Испытания привели к тому, что городской транспорт отказался провозить Пипу.

Никто не мог провезти Пипу: ни автобус, ни троллейбус, ни трамвай. И сколько Пипа ни просила городские власти разрешить эту проблему, ничего не разрешалось. Пипе не разрешали ездить. Все её друзья были уже в годах и никто не был в силах чем-либо помочь. Жалко.

Не смотря на такие трудности, Пипа не отчаялась. Раздался победный клич: "Ая-сия, го-сия!" (это выражает насмешку), и Пипа скрылась от молодого человека.

Любовь - это зубная боль в сердце.

Муха-Завирюха в воздух улетела

Пассажжирры в тамбур унесли стоп-глаз

Преподдша в туалете песенку допела

Уходя из дома, выключите газ

Мы сидим в какой-то беседке, стоит кровать. Нас 3-ое. Мы обсуждаем какую-то книгу, автор которой, как оказывается, сидит рядом с нами.

Я с кем-то иду на рынок. У 1-ой продавщицы я пробую грибы. У неё 3 вида: длинные трубочки, плоские лепёшки и что-то на подобие лисичек. Я хочу взять по 1-му грибу каждого вида. Она говорит цену - 18 рублей, потом сбивается и говорит другую цену - 1 миллион 800 тысяч рублей. Из-за этого я закупаю только 1 гриб.

Человек, идущий со мной, уводит меня от продавщицы и говорит, что по мне сразу видно, что я не местный, поэтому продавцы завышают цены.

По длинной высокой лестнице я поднимаюсь на какой-то этаж общежития. Лестница прилегает к стене дома, от улицы лестницу отделяет решётка. Я на самом верху. На земле, у основания лестницы - толпа пьяных галманов. Я их боюсь. Они начинают взбираться по решётке.

Вот 1 из них взлез по решётке на самый верх, но не замечает меня. И вот все они уже лезут по решётке.

Какие-то люди на лестнице, на уровне 2-го этажа подзадоривают их своими криками. Я спускаюсь по лестнице вниз, прохожу мимо них - передо мной 2 детсада, обнесённых высокими заборами. Заборы сделанные в виде металлических решёток, через которые всё видно.

Я и ещё какая-то девушка оказываемся внутри 1-го (справа) из детсадов. Мы идём вперёд вдоль этой металлической сетки. Я замечаю прорезь в заборе, но она слишком маленькая, через неё нельзя пролезть. Тогда я ставлю в неё свою ступню и перелажу через забор. Я оказываюсь в промежутке между двумя высокими заборами, а девушка остаётся внутри. Мы продолжаем идти в 1-ом направлении (вперёд), мы идём как бы наперегонки. Вот она находит дверь в заборе и выходит через неё на дорожку ко мне, она рада. Заборы закончились.

Дрэнна, калi крыўдзяць сябры,

але горш за ўсё, калi няма

на каго крыўдаваць: гэта ўжо самота.

Даводзiцца злаваць на сябе.

- Где я? – забинтованый незнакомец посмотрел на женщину в строгих облачениях, но она не испугалась.

- Вас выбросили из машины, - Буддка отвела взгляд в окно, - Вы в госпитале при монастыре.

- Как Вас зовут? – крепко спросил мужчина.

- Сестра Буддка.

- Это Вы меня нашли, Буддка?

- Сестра Буддка! Да, я. Я шла в город… А как Ваше имя?

- Буддка. Брат Буддка.

- Прекратите!

- Меня зовут Буддка. Когда я смогу уйти?

- Боюсь, Вы ещё очень нездоровы. Если пожелаете, мы свяжемся с Вашими родными.

- Моя карточка во внутреннем кармане жилетки.

- Я… Я нашла Вас, Господи прости, обнаженным, г-н Буддка, - Буддка опять посмотрела в окно, - Я должна идти.

- Не уходите, я прошу Вас, - Буддка моргнул, - Буддка! Сестра Буддка! Расскажите мне что-нибудь!

- Я могу почитать Вам из Библии.

- Нет, только не это! Поговорите со мной!

- Г-н Буддка, я навещу Вас позже! – Буддка развернулась и пошла удаляться.

Vi skulle vilja besöka

ett studenthem.[13]

Я иду по сельской дороге. Я знаю, что это дорога в С. из Р. Гористая местность. Дорога то поднимается, то опускается. Вокруг мелкие леса и луга. Куда бы я ни глянул, везде я вижу кресты. Они все разные: по размерам, внешнему виду; сделаны из различных материалов. Где-то они стоят группками, где-то по отдельности. Голос говорит: "Фашисты уничтожили здесь всех жителей, сожгли их дома. Сейчас на месте каждой хаты поставили кресты".

Я бегу по петляющей дорожке, и всё любуюсь крестами; они везде. Вот среди этого изобилия крестов и крестиков я замечаю строящуюся церковь. 2 её купола уже сделаны, они блестят и ослепляют меня. Я чувствую, как мне тяжело бежать, хотя у меня в руках ничего нет. Я бегу и думаю, что если пробегу сегодня день, то встречу своих, и они отвезут меня в К.

Вдруг я прибегаю на полянку: стоит машина, около неё гим гимзит моих родственников. Они что-то громко обсуждают. Я подбегаю к ним: "Вы возьмёте меня с собой?" Они: "Да. Места хватит. Садись в машину".

Они входят в машину. Водитель и 1 с ним на переднем сиденье. На 2-ом сиденье: тётя и её муж, на 3-ем сиденье какая-то толстая сноха (я её так и не узнал). Она сжимается и освобождает место для меня. Я втискиваюсь на это сиденье.

Мы приезжаем домой. Там нас уже ждут (это мои родственные братья). Я вбегаю домой и начинаю искать книгу, о которой мы говорили с 3-мя мужчинами. Я чётко помню картинку на обложке и то, что внутри книги есть карты или планы местности. Я нахожу эту книгу.

Выхожу на порог. На нём сидит автор книги. Он грустный. Я сажусь рядом с ним. Тут с улицы появляется какой-то мужчина с такой же книгой в руках. Он подходит к нам. Здоровается с автором, проходит в дом. Я очень хорошо знаю это лицо, но понятия не имею, кто этот человек.

Cìt trebuie să

plătesc pentru tot?[14]

- Доброе утро, г-н Буддка, - Буддка не улыбалась, - Как Вы сегодня себя чувствуете?

- Вы пришли? – взглядом Буддка стукнулся о мужчину в полицейскими пуговицами.

- Я просто выполняю свой долг, - засушенно процедила Буддка, - Со мной офицер полиции. Господин желает задать Вам несколько вопросов.

- Здравствуйте, г-н Буддка. Меня интересуют обстоятельства Вашего “выкидыша”, с позволенья сказать, - улыбнулся офицер, его пуговицы непривычно заблестели.

- Во всём виноват я, - ответил Буддка, - Я совершенно забыл закрыть дверцу машины, ну, т.е. заблокировать её. Во время езды она открылась.

- Надеюсь, Вы и сами отдаёте себе отчёт в том, что только что сказанное не может быть объяснением случившегося. Ваш рассказ смехотворен. Вас обнаружили совершенно голым, не так ли, сестра? – офицер расстегнул губы в усатой улыбке.

- Да, г-н офицер, - Буддка в это время поправляла простынь, поддевая её под матрац.

Буддка согнул левую ногу в колене,одеяло инстинктивно приподнялось, и Буддка невольно заметила загоревшую ляжку больного. На лежащем ничего не было. Буддка суетливо оставила простынь в матраце и встала рядом с офицером.

- Неужели Вы, г-н офицер, никогда не находились в машине в состоянии полного оголения или обнажения, как у вас там принято выражаться?

- Г-н Буддка, отвечайте на поставленный вопрос, - офицер сощуренно опрокинул взглядом Буддка и добавил: Пожалуйста.

- Я не помню, - Буддка положил левую ногу рядом со второй, - Мне не очень хорошо, я так устал, не здоровится мне, понимаете? Understооd? Compri? Wakarimashita? Zrazumieli?

- Сестра, приведите господина в порядок как можно скорее. А Вам, г-н Буддка, я посоветовал бы по-быстрее вспомнить всё в самых малюпасеньких подробностях. До встречи! – офицер щёлкнул зубом и провалился из виду.

В коридоре послышалась цыкающая походка.

- Почему Вы отказались объяснить, что случилось? – укоризнила выпавшего Буддка.

- Meester Snyt Die Keye Ras – Myne Name Is Buddka Das, - задумчиво процитировал Буддка.

- Я не понимаю по-нидерландски, - ответила Буддка.

- Присядьте, пожалуйста.

- Мне не сподручно делать приседания, я в рясе, - отнекалась Буддка.

- Можно называть Вас просто Буддка? – Буддка приподнялся на локтях, и его перебинтованная грудь вылезла из-под одеяла.

- Я предпочитаю, чтобы меня звали сестрой, г-н Буддка.

- Почему бы Вам не называть меня просто Буддка, зачем это господинканье?

- Г-н Буддка, Вы слишком много себе позволяете!

- Буддка, тебя попросили привести меня в порядок, а ты знаешь, что может поставить меня на ноги?

- Г-н Буддка! Да простит Вас Господь! Вы в монастырской лечебнице! Не забывайтесь! – Буддка заученным жестом сложила губы, перекрестилась у голокоста, закрыла глаза и выбежала из палаты.

Илтимос, овкатни

номерга киритиб беришсин.[15]

Я на даче. Мне надо куда-то ехать. Я одеваю перчатки, сажусь на велик и еду. Переезжаю реку по мосту. Какие-то люди внизу зовут к себе купаться. У реки стоит женщина и говорит: "Не едь, останься со мной и т.д., и т.п." и всё в таком же духе.

Я еду по лесной тропинке в густом лесу. Обнаруживаю, что у моего велика не накачаны колёса, у него 8-ка. Я не могу ехать, постоянно врезаюсь то в дерево, то в выскирняк, то в обочину, то в стоящую в кустах машину. Я совсем разучился ездить. Я в злости скидываю 1-ну перчатку и выбрасываю. Всё пытаюсь рулить свой велик. Вот я выезжаю на какую-то плиткой выложенную тропинку. По ней мне навстречу идут люди, это дачники, они ковыляют на дачи. Тут мне приходит мысль, а не вернуться ли мне домой подкачать шины велика? Но всё равно продолжаю ехать.

Я доезжаю до главной дороги, и всё думаю, что надо купить мотоцикл. Но я не умею его водить, прав тоже нет. Но мотоцикл лучше велика, поэтому я разворачиваюсь и еду назад.

Попадаю в пионерский лагерь. Целый отряд пионерских галстуков. А я всё еду на велике и очень удивлён. Проезжаю мимо пионервожатых, плюю парню на чёрный туфель.

Еду дальше. Приезжаю в университет. Мне надо сдавать экзамен, литературу. Я сажусь, читаю книгу. В ней 3 рассказа. Прочитав, я захожу в аудиторию. Там 2 стола, за каждым по преподу. Я подхожу к 1-му. За ним сидит Буддка. Я тяну билет, в нём как раз один из рассказов, что я читал. Пересказываю сюжет. Сюжет - это всё, что со мной происходило в лесу и пионерлагере до того, как я попал в университет. Преподша перебивает, просит назвать главную идею рассказа. Я замешкался. Она: "Проницательность!" Я начинаю плакаться: "Но это не честно, я всё прочитал, я ещё и до половины сюжета не успел рассказать…" Она протягивает мне зачётку - 5. Я испуганный, но довольный выхожу из аудитории.

В узком коридорчике стоят мои сокурсники и спрашивают, что и как. Я забираю с подоконника свою куртку и портфель, но не успеваю уйти, т.к. замечаю лицо одного препода, который раздаёт экзаменационные билеты какой-то, не нашей группе. Студенты хватают билеты и забирают себе какой получше. Препод - в белой рубахе, ему жарко, он толстоват, но радостный и приговаривает: "Учите! Учите!" Раздав все билеты, он уходит.

Я выхожу в холл. Подхожу к телефону, пытаюсь позвонить. Телефон очень высоко, но я всё же достаю. Карточка проваливается в отверстие. Я иду к другому телефону. В сиденьях сидят люди и смотрят телек. Я наталкиваюсь на знакомого, мы перекидываемся парочкой слов. Я звоню. Секретарь спрашивает кого. Я: "Буддка!" Секретарь: "А что, у вас что-то случилось? Может что-нибудь произошло?" Меня это раздражает, я повторяю: "Буддка!"

Миний θтгон

хатаад байна.[16]

Кровать нестерпимо позвякивала и скрипела. Буддка ёрзала с правого бока на левый. Молитвы уже давно не помогали, разговоры с собой в обычные дни проделывали глубокие порезы на подушке, что же говорить про сегодняшний? “Этот взгляд, Господи помилуй! Окно, но почему? Неужели такое может быть? Ведь было же что-то ещё… Я так привыкла к этим белым стенам. Стены… 2 стены… Узкий коридор…” Буддка присела на краюшку кровати, голова тяжёлой глыбой затягивала сама себя в висельную петлю. Буддка сняла ночную рубашку. Прохладное тепло било её по щекам с каждым взмахом сорочки. Кровать опять заскулила. “Да, я ходила туда”, - прошептала Буддка, вслушиваясь в мягкие неуловимые звуки. Она часто успокаивала себя именно так: Буддка беззвучно вещала кому-то, ей незнакомому невидимке истории, половина из которых уже была сном. Буддка спала и видела сны вслух. “Всё было, как всегда…”

“Всё было, как всегда. Я стояла, держась за железные ворота. Он смотрел на меня сквозь своё зашнурованное в мутный ламбрикен окно. Я барабанила по упругим прутьям. Случайно я оказалась внутри огороженного замка-дворца. Не закрывая глаз на незнакомца из окна, я прошла к двери, зашитой в жёлтое сосновое дерево. Из двери высовывалась зубастая сова, в зловонном клюве которой висела дверная ручка.

Я вошла в тёплый полумрак зауженного к середине коридора. Я не испугалась и не удивилась такой необычной планировке. Мои туфельки шершаво заскользили по паркетной паутине пола. Растревоженные моими шагами, хохотливые птицы разгикались по разным углам. Далеко, над 1-ым изгибом коридора висела маленькая свеча. На уютном подсвечнике мерцал лебедь, пугая пустоту своей изогнутой шеей. Благодаря ей коридор ни разу не стоял на месте, а наоборот – прыгал из стороны в сторону. Я хотела идти вперёд. Щупая 1-ой рукой стену, а 2-ой переменчивую пустоту впереди себя, я начала переставлять свои засунутые в колготки ножки. На пути не было никаких препятствий, я стала посмелее и зашагала с увереностью наравне, вскоре, однако, уже обгоняя её. Бешенно мечущийся лучинистый осколок света подвёл меня к двери. “Может быть, он там?” - задала я сама себе вопрос и опустила ручку двери вниз. Дверь была заперта. Я легонько постучала, но никто не откликнулся. На левой стене коридора, в в метрах двух, я заметила ещё 1 дверь. Я приблизилась к ней и попросила: “Откройте! Вы там? Я видела Вас!” Ответ не проследовал за мной. Я пошла чуть быстрее. Мне казалось, что я была не близко умной, т.е. далеко не глупой девчонкой. Обычно взрослые тёти льстиво заигрывали со мной, а матёрые дяди дарили какую-нибудь фразочку или терпкое словечко. 3-ья дверь не открылась, как и предыдущие.

Только я собралась было пойти дальше по коридору, как из хоть-глаза-выкольной темноты вырвался огромный вороной ворон и, не издав ни звука, ни газеты, ни книги, ничего, пролетел, почмокивая клювом, прочь. Тогда я побежала, со всего размаху бросаясь на поподавшиеся на моём пути запертые двери. Я кричала и плакала, но не было никого, кто смог бы открыть мне свою дверь. Я мчалась по тлеющему коридору, пугая редкие лучины на кирпичных стенах, и жала ручку каждой обнаруженной двери. Сначала я не обращала внимания на их безответность, но на очередном несчётном повороте я стала раздражаться, сильнее стучать и давить на ручки. Двери не открывались. Казалось этот лабиринт и не собирался заканчиваться вовсе. Коридор вилял и петлял, приводя меня всё к новым зашитым отверстиям в стенах. Вдруг я осознала, что лечу с распростёртыми руками в подвернутом состоянии. Но видимо Бог сжалился надо мною, и я со всего разлета стукнулась о конец коридора. Дошла до последней ручки. Это был тупик, всё это время я летела в тупик. В нём была вделана последняя липовая дверь. На ней был горильефно выгравирован пречудеснейший павлин. Хвоста не было – он был распущен. Я аккуратно плюнула через левое плечо и суеверно дотронулась до ручки. Я ни о чём не думала. Мне было почти что не страшно. Для меня этот пробег по длиннющему коридору был не более, чем испытательное приключение. Я просто заглянула в какой-то замок, и так же просто выйду из него, тем же путём, которым пришла сюда”.

- Конечно, я верю тебе.

- Буддка?! – монахиня судорожно огляделась, - Как я сюда попала?!

- Да ты сама пришла. Тише! Я уже засыпал, когда ты открыла дверь. Ты что-то бормотала, потом присела на мою кровать… Вот уже около часа я просто слушаю твою историю про коридор…

- Коридор?! – Буддка закрыла рот рукой, - Я… Я была уверена, что я сплю. Мне снился случай из моего детства. Твой взгляд… Это всё из-за твоего взгляда! Не смотри на меня! Это… Это ты был в Башне?

Буддка не ответил. Его пальцы замаячили на её голом колене. Пальцы женщины, в свою непростительную очередь, выпустили ночную рубашку, которая брезгливо уползла под кровать. В безоконной темени палаты только посиневшие бинты Буддка выдавали присутствие людей.

- Я слышал, как ты ломилась в эти двери, - произнёс Буддка, приблизив свои губы к её уху, - Ты не знаешь 1-ой вещи: все эти двери были от 1-ой комнаты, в этой комнате был я.

- Почему же ты не открыл?!

- Не знаю. Мне было так смешно. Я просто слушал, как ты кричала.

- Зачем ты это делаешь? Пусти меня! – Буддка убрала его руку со своего сердца.

- Я всё расскажу тебе, но потом, как-нибудь…, - Буддка целовал её подбородок.

- Даже сейчас, когда я вижу тебя так близко, мне кажется, что ты смотришь на меня из-за стекла, из-за окна, из своего недосягаемого окна.

Звук вылившейся из незакрытого крана в умывальник струйки артезианской воды никто не услышал.

Är det farligt?[17]

Мне надо 40 тысч

Для счастья в односчастье

Счас нет их у меня

Тебя здесь тоже нет

По всему универу развешивают листовки "Голосуйте за президента!", но не написано, за какого. В листовки вписывают телефон президента.

И ныне пресно в веках вековь

Там необузданная новь

Бурлящим перстнем как морковь

На плитке жарит чью-то кровь

Зимний корабль, на нём бродяги, я на зимней охоте на кротов.

Кепка волосы чесала

Брила наголо чело

Ты глазами раздевался

Наплевать тебе на всё

Я иду по городу, присаживаюсь около какой-то мусорки поесть, но я не бомж. Ко мне подходит какой-то бродяга и садится рядом. Он ни о чём меня не просит.

Многолюдства как обычно

Многоликая толпа

Много-мало многовалась

Возле стрёмкого столпа

Cînd mă spăl pe dinţi,

imi sîngerează gingiile.[18]

- Буддка! Сестра Буддка! Здесь к Вам пришли!

Буддка выбежала из своей комнатушки и прошагала к воротам монастыря. В приёмном покое сквозь развешенную здесь паутинью сеть решётки на неё смотрели 2 пары некосых глаз.

- Добрый Вам день! – проговорил низкий мужчина, застёгнутый в узкий официальный костюм, расшитый латинскими буквами F, - Вы и есть сестра Буддка, не так ли?

- Здравствуйте, - удивившись, ответила Буддка, - Позвольте узнать, откуда Вы меня знаете?

- Мы хотели бы вручить Вам передачу от Вашей достопочтимой бабушки, - ровно произнёс 2-ой, среднего полуроста и подчистую отбритый пришелец, чей голый L-образный череп распускал солнечных зайчиков по комнате.

- Она приполномочила нас доставить Вам сей вкусный гостинец, - добавил 1-ый мужчина.

- Простите, но у меня нет бабушки, - замешанно возразила Буддка.

- Ну, это вопрос философский. Вы же не собираетесь убеждать нас, что у Вас нет предков вообще? – оскалился приземлённый посетитель.

- Боже, спаси и сохрани! – еле слышно пролепетала монахиня, - Я, видно, расстрою Вас, но у меня действительно не было бабушки. Но Вы правы в том, что доказывать это я не собираюсь.

- Тогда…, - но маленький человечек не успел договорить.

- Боюсь, я оставлю Вас. У меня слишком много работы и…

- Возьмите, ради Бога, эту баночку мёду для Ваших пациентов. Это просто наш маленький подарочек Вам за Вашу доброту, - наперебой заторопились 2-ое мужчин.

- Хорошо, я запишу это как добровольное пожертвование. Спасибо. Положите в ящик, да, вот сюда, - тоном принимающего дары заговорила послушница.

Справа, чуть ниже переговорной решетки открылась ручка. Баночка с жёлто-белой эссенцией внутри не поместилась в передаточное устройство. Тогда Буддка пришлось выйти из переговорной комнаты к проходной, где 2-ое внезапных мужчин вручили ей баночку приятной округлости. Здесь подарок прошёл благополучно.

Бидза чекишмайди.[19]

Я шёл по обесцвеченному переулку над которым летели в застывшем полете мерцающие вырядные фонари, туго натянутые над моею головою. Из арки, по направлению к которой я переставлял свои сонные ноги, валили клубы парного света. Они зевали мне за собой. Мои ноги заплетались быстрее и скорее. Я вошёл на улицу, изуродованную гаведными трамвайными рельсами. Окна домов, облегающих проездную территорию, угасали одно за одним.

Вдруг я услышал звонкий щебет последнего троллесбоса. Он катил по путям и помахивал мне своими дужками в символ приветствия. Ни 1-ой мысли по поводу такого позднего променада чугунной освещённой махины у меня в голове не сверчкнуло. Двери троллейбуса открылись, и я вошёл в этот ленючий аппарат. В нём никого не было.
Я вывернул всё, что было у меня в карманах, но талончика не нашёл. Упав в ближайшее сиденье, я стал высматривать сквозь стеклянное окно трескочущего гробика на колесиках тротуары и пешеходные переходы.
На 4-ом этаже в открытые занавески сидело гладкое лицо. Оно грызло свою чашечку чёрного, ароматизированного какао, преслащенного кофе и выкуривало сигаретку. Дым испускался в окно и плавно ударялся о подоконник, а потом, сломя головы, улетал в небо, заволошенное редкими в эту пору суток облаками.

Чуть прислушавшись, я почуял чьи-то бряцкающие шаги, доносившиеся под обкуренным окном: усреднённых лет молодая женщина лет 45-ти неспешно прогуливалась вдоль по улице. Её тонко-отточенные каблучки дырявили асфальтовую прокладку, кремово-салатный парик разряжал обстановку. Она гордо придерживала своей головой разросшуюся волосато-припудренную конструкцию огромного парика, и иногда едкими, но уверенными движениями почёсывала специальной спицей затылочек. Поговаривали, что в париках очень часто заводились белые мыши, и поэтому не мешало иногда слегонца причесывать их, дабы они не порушили весь парик.
Рука из окна на 4-ом этаже в последний раз поднесла ко рту сигарету, и заученным движением выбросила её за борт. Пролетев 3-ий и 2-ой этажи, сжигательница дурных мыслей приземлилась на парик гулящей дамочки. Большая волосянная шапка вмиг задымилась и бросилась гореть. Женщина закричала и поспешно принялась отстёгивать свой пламенный парик. Молния заедала, как назло. По близости не было никого, кто был бы к ей близок.
Я вскочил со своего седалища и побежал по шатающемуся полу тралика к водителю. Одёрнув дверцу кабины, я с некоторым ужасом осознал, что в ней никого нет. Около обесчисленных клавиш управления лежало 2 рулона талончиков, помеченных надписями: “обычные” и “льготные” ("обычных" было в 2 раза больше, чем "льготных"). В кабине было пусто. Я хотел уже вернуться на своё место, но окинув глядом салон, увидал, что в нём полно какого-то народу: вот та дамочка с улицы с прожжённым париком, вот рука кого-то с 4-го этажа и пачка сигарет, и ещё много-много всяких людишек. Но, как странно! Моё место в самом заднем углу вагончика занято не было, оно ждало меня.

Эмчээ, миний

энд θвдθθδ байна.[20]

“Бабушка? Бойся, конечно, данайцев, но, может быть, они и не данайцы вовсе? И вообще, в какой стране живут данайцы? В Данае? Даная? Знакомое имя… Так вкусно пахнет. Нет, сначала в СтрашСудМедЭкспертизитивную лабораторию. Господи, как же зовут этого отца в этом лэбе? Если Бог хочет наказать человека… Ко мне это конечно не относится… Но память мне Он отшиб тоже… Прости Господи! Ну ведь не обращаться же мне к нему так, как его все сёстры шёпотом называют! Дед-Ксерокоп! Упаси меня, Господь! Надо же было такое имя выдумать! Ах, да! Сегодня же переучёт. Но как же дотерпеть до завтра? Совсем я совесть потеряла! Боже, прости меня, грешницу! Как же оно, всё-таки, вкусно пахнет!”

Её нос засуетился, из-под марлечки, затянутой вельветовой нитью, источался нестерпимо потрескивающий аромат. 2-ухстороннему наблюдателю могло сдаться, что мёд из баночки издает несвойственный, неестественный, сверхчувствительный, внеосязаемый аромат.

Всё обоняние Буддка сгруппировалось по оси вращения этой баночки с медовым напитком и не выпускало стекляшный дурашливый сосуд из своих богуугодных ручонок. Буддка нюхала, принюхивалась и занюхивала сооблазняющий её за собой медоносный дух, и мысли её в этот момент исчезли из головы долой, из сердца вон.

“Я хочу… Отпусти… Отпусти меня… Отпусти мне грехи мне мои… Этот… Этот блаженный, незабвенный, голомянный запах…”

Буддка с закрытыми глазами нюхала душистый презент, полностью отконнектившись от окружившего её мира, забыв о нём. В её сознании ничего не появилось, в нём было наглухо темно, как если бы её дисплей перегорел без screen-saviour’а. Спрятав глубоко в заднем кармане рясы и не отдавая никому расчёт, Буддка начала развязывать ниточку на горлышке подарка.

“Что же я делаю? А что такого? Не смей! Кому я говорю? Нельзя!”

Буддка больше не понимала, что она творила. Пальцы сами разорвали цветную верёвочку, сами сринули прозрачную марлю (на которой с завидным повторением было напечатано: Bob Bob Bob Bob, etc.), сами всунулись своими пятернями в раскрытое горло баночки, сами обмакнули себя об параллельные губы Буддка.

Монахиня, что порно, слизнула вязкий, но не засахарелый медок. Внутри головы что-то протрещало и вся келья запела на 3 голоса рождественскую колядку. В глазах у Буддка засияли броские слова и рекламные слоганы, строчки из Песни Песней и, почему-то, - решётка, недавно убранная с окошечка в её келье.

Жаркокровно поедая медовую баночку, Буддка улыбалась. Вся эта эскапада длилась около 24 минут и уже начинала преобретать очертания антифады, как, совершенно естественно, медовуха закончилась. Слизав языком остатко-сладкие полипы со внутренней стороны баночки, Буддка закрыла свой рот и недовольно разлилась поперёк своей лежанки. Её неспокойный ум заснул до вечера. Во сне Буддка ещё долго облизовала свои сладкие побелевшие губы и неровно шморгала носом.

В комнате ещё несколько дней прослеживался буддаранджащий аромат. На этикетке, до этого абсолютно белой, прочернели трудноразличимые руны:

FJALAR & GALAR

SCALDAMIQðR

1. OðRØERIR

Книги иногда соизмеримы,

но никогда не соразмерны

действительности.

Я катался по городу с ведьмами. Ведь это была Вальпургенова Ночь. Мы весилились и безумствовали. Мы выпили наши жизни до дна! Мы накалили наше существование до предела, мы даже перешагнули передел и шагнули далеко заполночь, в галсаное небо, ко вселенскому дыроколу! Мы были счастливы, а наш трамвайный троллесбос ехал без водителя сам.

Ко мне подсела высоколепная ведьма с набором последних разработок Microsoft для пользователей Восточного Побережья и сказала: "На море на Кияне, на острове на Буяне стоит дуб честный, на том дубу 70 гильев, на них Киян-море разливалось, орлы крылами отбивались, когтями отгребались, носами отклёвывались от врага-суперстрата, адстрата и субстрата, от родимца злого!!!" Я не знал, что ей сказать и поэтому отшутился: "Высоко спать - богатым быть, а низко - бедным". Она улыбнулась и предупредила: "Ухо держи высотом!"

Освежёванный город махал нам своими окнами и разнофирменной рекламой, и нам было всё глубоко фиолетово. Я не знал никого в этом тралике, но ближе этой своры разгильдяев и ведьм у меня никогда никого не было. Мы были уже на 16-ом небе от схождения с ума, когда я почувствовал себя ещё лучше. Все запели всё звонче и краше! Я торжествовал от негодования своего величия. Мне было лучше всех! Потом мы хохотали, пили, курили и любили друг друга. Такая свалка! Никогда в троллейбусе я не был в таком исступленном невежевстве. Я просто умер. Мы мчались и мчались и мчались… Мы летели! Мы летали! Это был самый настоящий улёт! Кайф! Класс! Рулёззз! И вот раздались хлопки и взрывы фейерверка. Всё небо расцвело на 1.000.000 цветов и радуг. Все закричали “Ура!!!”, и я вместе с ними. В вагоне захлопали счастливые ладошки.

Серпантиновые капли протекли у всех из глаз. Я широко распахнутым ртом наблюдал, как все посетители вагона стали растворяться во взрывной волне.

Все ведьмы повзрывались, а их радужные кружочки осели на пол. Разгильдяи сделали удивлённые лица и внезапно позамерзали. Гололёдка съела весь трамвайный тралик. Все мигом покрылись инеем и изморозью в последней инстанции. За окнами махины стало темно и глухо. Вдруг я почувствовал цеппелиновую тишину вокруг себя. Всё простыло. Нигде ничего больше не было. В моих мыслях исчезли остатки разгула и шабаша, голомедь расстаяла и превратилась в снег мертвецки ультрамаринового оттенка. Всё исчезло! Всё ушло! Всё прекратилось!

Я медленно-премедленно приоткрыл глаза. Мои реснички шершавао гладили подушку. Я проснулся. Простынь, одеяло и наволочка пахли его запахом. Я перевернулся на 2-ой бок, но там никого не было. Тогда я мокро открыл краник и пустил течь…

Они голубой тихославль,

они голубой окопад.

Они в никогда улетавль,

их крылья шумят не впопад.

- Это случилось однажды, когда я ехала на велосипеде. Вечером предыдущего дня я допоздна смотрела 1-но музыкальное ток-шоу, в котором участвовали 2 певицы, мат и дотч. Они мне не понравились. На следующий день я поехала в город, чтобы оплатить счета за ток. Вот я еду, и вдруг меня обгоняют 2 велосипиз... велосиписи... велосипедистки, те самые мат и дотч из ток-шоу. Я крикнула им, что я их знаю. Мы познакомились и разговорилось. Пока мы ехали они пропели несколько своих песен. 1 мне очень понравилась, я спою ее тебе.

Буддка поправила правые волосы, улыбнулась и запела, подделывая каждую ноту:

ООН меня с ума сведёт

НАТО он и ООН

Так нет в кармане ни РБля

И СНГ цветёт

- Тебе понравилось? Не говори, что нет. Ладно. Мне понравилось, в общем. Вот едем мы, а тут слышим: нас догоняют ещё несколько велосипедисток. У этих девок отвратительный макияж и певица-дотч возьми да и скажи им об этом. Поравнявшись с нами, 1 из девок закричала нам, что им плевать на мэйк-ап, потому что все они знают по несколько иностранных языков. Тут внезапно зазвонил телефон, и в нём подтвердили, что да, действительно, эти девки знают какие-то языки. Не успели эти велосипедистки обогнать нас, как справа мы, то есть я, мат и дотч, увидели огромное поле, из которого какие-то бабки забирали картофель. Мы начали разговаривать, певица-мат сказала, что это не дело...

РЕЛЬНОСТЬ.

ГОРОДСКАЯ ПСИХДУРДОМБОЛЬНИЦА.

10 ЧАСОВ ДНЯ.

РАЗГОВОР ГЛАВВРАЧА С ВРАЧОМ-ГРИБНИКОМ:

Главврач: Ну, что опять случилось?

Врач-грибник: Иду я вчера около цирка, а навстречу мне – памятник Якубу Коласу.

Главврач: Слушай, расскажи это кому-нибудь другому.

Врач-грибник: Я серьёзно говорю. Высокий, бронзовый, статный такой. Мне он показался даже помолодевшим.

Главврач: Ну, и дальше что?

Врач-грибник: Он хотел было мимо пройти, а я с ним поздоровался. "Здравствуйте, Якуб Иваныч!" - сказал ему. Но он всё равно сделал вид, что меня не замечает. Я к нему опять со своими здрасте, тогда он нехотя подал мне руку. "Ну, здравствуй", - сказал и уходить собрался. А я всё равно не отстаю от него. Тогда он спрашивает:

- Ну, что тебе ещё?

- Помните, вы мне справку обещали дать, - говорю я.

- Какую ещё справку? - спрашивает он.

- Справку, что я белорус.

- Ну, хорошо, дам я тебе эту справку, - сказал памятник Якубу Коласу и ушёл.

Непотребность человека

чаще всего от его

маленьких не-нужностей

и крохотных не-требований

Мат: Вы только посмотрите, как ужасно они собирают этот несчастный картофель! Ведь это так неэффективно! Вы видите вон ту бабку на самой крайней борозде? Она совсем отстала. Всё корпается и корпается, не может никак с этим кустиком разделаться. Такими темпами она никогда до конца борозды не дойдет.

Дотч: Я думаю, эта бабулька просто по сравнению с другими добросовестнее к своему труду относится. Вон остальные куда забрались, а всё потому, что они невнимательно свои кустики осматривали. Мне кажется, что если ещё раз их бороздёнки просмотреть, то там с ведро картошки насобирается.

Я: Думается мне, что ваша мама права: кто даст гарантию, что под каждым кустом есть картошка? Может быть её и нет вовсе? Будешь только зря руки пачкать, перещупаешь весь грунт под кустом, перелопатишь всё вокруг да вглубь, а если и случится тебе хоть что-нибудь найти, то только сгнившую никому не нужную картофелинку. А от него толку мало. Другого искать надо. Ничего не поделаешь.

Дотч: Кого? Вы о ком говорите? У меня такое чувство, что вы разговариваете не о картофельном поле вообще.

Мат: Так ясное дело. Неужели ты всерьёз решила, что мы обсуждали этих бабуленций? Ну, ты даёшь!

Я: Дотч так ничего не поняла. Потом всю дорогу нас доставала, кто?, а о ком?, про что вы говорили? Скажите мне! Но певица-мат ничего не сказала.

Сизга нималар керак?[21]

Мне нет до тебя тела

Нет доступа к мозгам

Почему я белый

Ворон? Все отдам!

Кантолик (множественного числа нет; "кантолик" - это и 1 человек, и много, признаки пола не прослеживаются; слово не склоняется по падежам;) - люди лысые. Очень часто у некоторых из них сильно болит голова, и тогда приходится обращаться в стоматологическую лечебницу и лечить голову. Коробочка с мозгами у кантолик болит из-за разных причин, но самая главная из них - остатки духовной пищи, которые застревают между мозговыми извилинами. По попадании в ум еды, ум начинает активизированно её переваривать. Но если варка прошла неуспешно, то маленькие пронырливые кусочки пищи остаются в голове, и начинают разлагаться, вызывая тем самым множественные заболевания.

Самый верный способ избежать болезней головы - регулярно использовать шампунь от перхоти. Правда, редкодостоваемость настоящей шампуни в магазине и поэтому частая достача в связи этим приводят к тому, что кантолик перестают мыть голову вообще, и вот именно здесь их подстерегают дырки в голове. Даже 1 дырка в голове - это источник неиссекаемой (сколько не секи - всё равно не поможет) досады.

Хамтралчдын чθлθθς

цагийг яаж θнгθрγγλдэг вэ?[22]

Между плиткой и устьем раковины

В притоне пены и мыла

Прибычкованной Смерти отдался

И это было так мило

Я плавал → нырял → купался

Отмывал свои смутные мысли

А вокруг меня тлели шампуни

Вот они-то меня и грызли

- Даже не знаю, как все это описать. Представь себе огромный спортивный зал. Мы, т.е. - толпа людей, где-то под потолком. Там же подвешены стулья и натянута верёвка (вдоль стульев, чтобы мы могли за неё держаться), но в некоторых местах её нет.

- Этого быть не могло. Такое просто невозможно.

- Послушай, я говорю тебе, это правда. Так вот, внизу текла вода, поэтому, если кто-нибудь падал, то не разбивался. Я перелазила со стула на стул, продвигаясь в другой конец спортзала. Но вот я заметила, что 1 стул отставлен от 2-го на большое расстояние. Я не могла перелезть на него. На том стуле сидела какая-то девица, и она не хотела подвинуть стул поближе ко мне. Из-за этого я злилась, но стул она так и не подвинула. Откуда-то сбоку взялся судья, он просто висел в воздухе рядом с моим стулом. Но и он не помог. На этом сон и закон... Ой!

- Я был прав. Ты - маленькая вруша.

ижобит[23]

Так близко к счастью был я с

В последнюю минуту

Нам помешал какой-то вздох

И вот: опять в разлуку

Впадаю ↓ всем телом и умом

На дне стакана упоённо

Нежданно слепо обречённо

И кажется заворожённо

На опьянённую холόдность льда

Ты снова смотришь не дыша

У 1-го Кантолик заболела ночью голова. Пощупав место, распространяющее неприятные ощущения, Кантолик обнаружил дырообразное отверстие по диаметру напоминающее ширину и глубину вместе сложенные. Кантолик заливал циллиндрическое углубление лекарственным полосканием, но это не помогало. Пришлось идти в поликлинику.

В кабинете врача играло радио: "Сегодня Отец наш отправляется с официальным визитом в Италию, а вернее, в Ватикан. Там он встретится с Папой, который в этот день будет отмечать 70-ую годовщину своего дня рождения. Нет надобности повторять, что и тот, и другой являются профессионалами от мозга до костей…"

- Вам ротик позолотить, не так ли? - Врач склонилась над заслушавшимся Кантолик.

- Простите? - очнулся Кантолик.

- Что будем проставлять? - засверкала платиновым покрытием Врач.

- А что есть? - заинтересовался Кантолик.

Врач: Есть короны большие и коронки маленькие.

Кантолик: И всё?

В: Диадем, к сожаленью, больше уже нет.

К: А что-нибудь попроще?

Но Врач уже осматривала его голову и не ответила на вопрос. Повращав голову во все стороны, Врач выдала свой вердикт:

- Вам следует поменьше кушать в свою голову. Но даже если вы выполните мой совет, вам всё равно не избежать дыр в голове.

Кантолик хотел спросить почему, но его голова была занята чем-то другим. Врач продолжала:

- Кроме того, у вас кроме дыр явных, имеются в наличии проколы и скрытые. Их нельзя оставлять без внимания. Возьмите зеркало.

Сжав пальцами рукоятку прибора, Кантолик поднёс зеркало к голове.

- Вот здесь. Выше и вправо. Да, вот тут. Видите? Порозовение. Это значит, что у вас в этом месте скрытая полость. Её необходимо запломбировать, в случае противном вы потеряете голову.

Пациент вздохнул. Легкие пары выскочили из дыр в его голове.

- Носом дышите! - поморщилась Врач, - А ведь эти внутренние отверстия у вас уже давно, им как минимум 8 месяцев. У вас очень сложная ситуация. Невидимые дыры в голове образуются от стрессов. Вообще, все болезни от нервов. Об этом уже неприлично, где-то банально даже говорить. Но рассказывать об этом всё же надо.

В течение всего своего просветительного выступления Врач возилась с иголками, насадками, резиновыми перчатками и ватними тампонами.

Скоро начнётся отопительный сезон!

Какой вирус гриппа посетит нас осенью -

A, B, или C?

Да в руках застряли крики

Шёпот теплется в ногах

Все свиданья и разлуки
Повзрывались в головах

Каждый вечер в чашке кофе

Моет волосы свеча

Я ласкаю свои ногти

Проклиная и моля

- Я и 1 моя подруга купили как-то целую огромадную сумищу каких-то овощей. По-моему, это были кабачки или бураки, или что-то очень в этом же духе. Так вот, пришли мы с этим "добром" в общагу. Все нормальные люди проходят в общагу без никаких проблем: делают лица кирпичом и всё нормально. Но ты же знаешь, каменда меня всегда любила: заставила оставить наши документы на входе. Ладно. Подходим к лифту, а на нём висит цидулка: "Только для черных". Ну что делать? - пришлось пешком на 12-ый взбираться. На лестничной площадке, около балясин ОН!

- Прости, я перебью, где?

- Ну вот, перила лестницы, а это такие подпорки, которые поддерживают перила. Понятно?

- Кто там лежал?

- Да, не важно. Мы зашли ко мне в комнату. Сумку отнесли на балкон. Тут подруга теребит меня и кричит, что надо скорей сматываться отсюда. Я вся такая что?! зачем?! куда?! почему?! Ей плевать. Я на балкон, сумку скинула, так проще, наспех закрыла дверь и по чёрной лестнице вниз. А там опять ОН! Мы мимо проскочили, на улицу, под балконами забрали нашу сумку и бегом оттуда.

- Так что случилось-то?

- Ну там же ОН!

- Спала б ты лучше.

Юноша, полный красы, напряженья, усилия чуждый,

Строен, легóк и могуч, - тешится быстрой игрой!

Вот и товарищ тебе, дискобол! Он достоен, клянуся,

Дружно обнявшись с тобой, после игры отдыхать.

Отношения между Кантолик и Яблоней не просты и сильно запутанны. Есть несколько вариантов развития этих отношений. Допустим, что Кантолик увидел в саду увешанную плодами Яблоню. И сразу же возникает множество замечаний. Ведь яблони растут не только в садах, а везде, где им заблагорассудится: у забора, вдоль дороги, на заброшенном хуторе, около леса, на склоне горы, на границе 2-ух государств. Но как бы там ни было, Кантолик захочет попробовать яблочек.

Как может повести себя Яблоня? Яблоня может осыпать Кантолик своими яблоками. В этом случае он съест только 1, ну 2, ну 3 яблока, но не сможет поглотить все сразу. Т.е. Кантолик получит удовольствие 1-кратное, не протяжённое во времени. Его отношения с Яблоней будут носить 1-разовый характер. Из всего того потенциального удовольствия, которое может быть доставлено Яблоней Кантолик, последний прочувствует лишь незначительную часть оного.

Естественно и то, что Кантолик не будет ценить такую Яблоню, т.к. он будет склонен считать, что Яблоня поступает точно так же с любым другим Кантолик, что, конечно, не будет радостным для него фактом. Кантолик станет принимать хорошее отношение Яблони к нему как нечто само собой разумеющееся, он перестанет быть благодарным Яблоне за всё то богатство, которым она его осыпала. Кантолик, не обращающий больше на благосклонную к нему Яблоню внимание, - что может быть более неприятным для Яблони?

ПОЧТИ ЧТО СЕРЕДИНА 2-ой ЧАСТИ

Хотя следует заметить, что так и поступает большинство кантолик, находятся среди их числа и такие, что обходятся с обрушившимся на них богатством совершенно по-иному. Этот тип Кантолик отличается сберегательным умом и некой импирической проницательностью. Скушав несколько яблочек, такой Кантолик приступает к сбору всего урожая. Тщательно осмотрев каждый плод и отобрав наилучшие, Кантолик сделает всё возможное для сохранения полученного урожая, а это значит - Кантолик попытается растянуть получаемое удовольствие на как можно больший промежуток времени. К сожаленью, даже при самом щепетильном отношении к сберегаемым яблочкам, срок хранения фруктов не превосходит, даже при благоприятных условиях, 1 год. Впрочем, вы можете возразить мне, приведя не 1 доказательство того, что фрукты возможно сохранить в переработанном виде, будь то в форме вареньев, джемов и "5-минуток", в виде компотов и соков, или же в качестве сухофруктов. Мне решительно нечего возразить на все эти замечания, кроме одного - вкус препарированного фрукта никогда не сравнится ни по каким своим качественным показателям со вкусом спелого яблочка. Есть, приходится признавать, правда, и такие, коим обработанные яблоки приходятся по вкусу больше, и в этом случае мне остаётся только пожать плечами и изобразить немую сценку искреннего удивления.

Предлагаю вернуться к тому, как может повести себя Яблоня, завидя Кантолик. В 1-ом случае мы предположили, что Яблоня может осыпать Кантолик своими яблоками. Во 2-ом случае, и это решительно очевидно, что Яблоня не будет осыпать Кантолик своими яблочками. Дерево будет стоять неуступчивой крепостью и сооблазнительно приманивать к себе Кантолик при помощи своих золото-наливных плодовых округлостей. С 1-го взгляда станет понятно, что Яблоня не так безразлична к Кантолик, как ему кажется. Кантолик придётся хорошенько подумать и найти к Яблоне подходящий подход: удивить её своим каким-нибудь безумным поступком (например, раздобыть в пуне лесенку и залезть на ошарашенное дерево с ботинками;), пригласить Яблоню на культурно-образовательное мероприятие (прочитать ей парочку молитв о хорошей погоде;), ублажить Яблоню хорошей поливкой, и т.д. Во всяком случае, надо показать Яблоне, что вы действительно заинтересованы в ней, что она вам не безразлична, что вы по-настоящему заинтересованы в ней. Продемонстрируйте Яблоне, как вам плохо без неё, осыпьте дерево комплиментами и похвалами (но не переусердствуйте: попадаются и такие индивидуалки, которые скептически относятся к чрезмерной лести!). Порлезно порделывать следующее упражнение: вы становитесь под Яблоней и внимательно всматриваететсь в её густую шевелюру. Высмотрев самое наливное яблочко, вы аккуратно начинаете тянуть обе руки к верху, как-бы дотягиваясь до искомого плода. Тянитесь изо всех сил. Показывайте Яблоне, как вы стараетесь достать до её плода. Становитесь на носочки и корчитесь от боли в очередной раз опустившись на землю. Как показывает практика, демонстрация своего огромного желания даёт свои результаты. И хотя Яблоня делает вид, что ей очень не нравятся ваши теломанипуляции, будьте покойны - она по достоинству оценит их в своё время. Всё дело в том, что Яблоня рассматривает все ваши попытки, как подтверждение того факта, что вы, за время всех своих мытарств, узнаёте её всё лучше и лучше, якобы это сближает вас, делает вас небезразличными друг другу.

По свидетельствам очевидцев <неразборчиво> а если всё это не поможет - при помощи самой обычной палки-ковырялки посбивать все яблочки и не церемониться особо с кучивряжещимся деревом.

Но никому не нужна сама Яблоня, всем наплевать на её ствол, веточки, листья. Кантолик заинтересован лишь в яблочках, в удовольствии, получаемом от вкушания фруктовых плодов. Фатальная участь Яблони отдаваться Кантолик до последнего плода, оставаясь всегда на старом месте, не продвигаясь ни на дюйм ни вперёд, ни назад, получая взамен в лучшем случае ведро удобрительной воды в весенне-поливной период, или, в худшем случае, обрезку кроны и дурацкие прищепки (под предлогом улучшения породы для её же собственной пользы). Постепенно Яблоня, весёлая дароносица с ежегодным урожаем отборного качества яблочек, с каждым новым сезоном будет всё отчётливее осознавать боль и разочарование, проносящиеся грозовыми тучами над её постепенно лысеющей кроной. И вот через определённое время Кантолик перестанут радовать её, да и сами они потеряют к ней интерес. Как всегда, всё закончится топором. Что же до кантолик - кантолик живут вечно.

Когда открываешь окно -

обязательно влетит какая-нибудь муха.

Я и ещё кто-то в большой длинной башне типа Джонка. Мы в ней живем. Я спускаюсь этажом ниже, там фотолаборатория, я сдаю плёнку на проявку. Встречаю там Буддка. Она рассказала историю про Пипу.

Однажды Пипа зашла в ванную комнату и не вышла из неё. Что Пипа делала в ванной комнате остается тайною за 2-мя печатями. Эта история не так интересна читателю, как другая история про Пипу и ванну. Однажды Пипа зашла в ванную комнату и не вышла из неё. Что Пипа делала в ванной комнате остается тайною за 3-мя печатями. Но сквозь деревянную дверь Пипа услышала шёпоты и крики. Пипа (думает): "Наверное, это воры и разбойники".

Когда Пипа вышла из ванны ей на глаза попался Узбек. Ничтоже сумняшеся в чём мать родила Пипа ему и говорит:

- Узбек! Дорогой ты мой! Я так долго ждала тебя! Где же ты пропадал столько лет, зим, осен и вёсен? Как же я соскучилась по тебе! Ну же, иди ко мне! Дай я тебя обниму!

- Let bygones be bygones[24], - всё, что успел выкрикнуть Узбек на своём языке, и скрылся в окне.

- Så tystnar viskningarna och ropen[25], - прошептала Пипа.

Видеомагнитофон, залапанный арбузными руками Узбека, остался лежать на полу. Вот так Пипа спасла своё имущество от разгробления.

РЕЛЬНОСТЬ.

ГОРОДСКАЯ ПСИХДУРДОМБОЛЬНИЦА.

12 ЧАСОВ ДНЯ.

РАЗГОВОР ГЛАВВРАЧА С ВРАЧОМ-ГРИБНИКОМ:

Главврач: Опять что-случилось, что-ли?

Врач-грибник: Да нет, ничего особенного.

Главврач: А чего ты тогда такой не свой какой-то?

Врач-грибник: Да вчера попросили посмотреть больных и сделать записи в истории болезни..

Главврач: Ну, и что?

Врач-грибник: Я пришёл в нужный кабинет. Там на скамеечке сидят больные, на столике сложены истории болезни. В нагрудном кармане у меня лежала бумажка с фамилией больного. Достаю, читаю её. Фамилия пациента - ПИВО. Я и спрашиваю: "Кто из вас Пиво?" Пивом оказалась несимпатичная женщина, лет 30-ти, с хим.завивкой. Помню, у неё ещё такой длинный нос был и бородавка на лице. Выглядела она, как продавщица. Она и говорит: “Я Пиво”. Я начинаю искать её историю болезни, перебираю всю стопку, но её историю болезни не нахожу. Я поворачиваюсь к неё и громко говорю:

- ПИВА НЕТ!!!

No name's yet known

As sweet as my own

ИТИ НИ САН СИ ГО РОКУ СЬТИ ХАТИ КЮ ДЗЮ

Сёдзи закрываются. Слышен звук выстрела. Сёдзи открываются наполовину, показывая взорам зрителей только правую часть сцены. На декорациях в глубине сцены в стиле нихонга нарисован деревянный лес, на каждом стволе белые зарубки. На дереве мацу изображена кукушка в полный рост. К её открытому клюву подрисовано белое облачко, в котором написано: "Ку-к..-к...-к...". Над всем этим огромная буцудзо.

На авансцене лежит закапанный красной краской мужчина, воплощение персонажа Буддка (Buddka) в спектакле. 1 его глаз закрыт, 2-ым он изучает поведение публики. Зрители зреют.

Играет душепользительная музычка кото. Свет скапливается вокруг лежащего. На сцене появляется актёр, исполняющий роль Буддка (Buddka). Старый, пригорбленный, живучий и безобразный. Старик заламывает руки, крепко сжимающие сямисэн, к небу, шелестит ногами, обутыми в гэта, и исполняет танец буё. Глаза престарелого колдуна ищут Буддка, при этом он поёт.

Б: Ну где же ты? Куда ж ты делся?

Ушёл, в юката не оделся!

Мой Буддка, ты любовь моя,

Лишь для тебя живу здесь я!

Буддка не издаёт ни звука, поправляет рукой татами, чтобы удобнее было лежать. Буддка продолжает.

Б: Все сукияки, сакэ, сёю,

Я хаси клёвые принёс.

Трапезничать хочу с тобою.

Не просто бэнто, а рулёззз

Устроим мы с тобой сегодня!

Неожиданно Буддка останавливается и пускается в устную рефлексию.

Б: Неужто к Пану он подался

И непотребщине предался?

Буддка бегает по сцене и совершает характерные поступательные движения. Вдруг на авансцене он замечает Буддка.

Б: Не стоит так вредить здоровью!

Зачем же ты облился кровью?

Ты почему не отзывался? -

Тебя везде я обыскался?!

Б: Простите мя, мой Буддка, милый!

Довёл себя я до могилы.

Пан овладели мной похабно

И посмеялися изрядно!

Я долго думал, как мне быть.

Нашёл я способ отомстить,

Решил его взять шантажём,

А он ответил мне ружьём!

Б: Да не расстраивайся так:

Ружьё - ведь это же пустяк!

“Великий Красный” пей, сынок,

Получишь жизни новый срок.

Буддка произносит традиционное "итадакимасу" и хочет выпить отвар к бессмертию, но Буддка 2 раза взмахивает своим оби и не дает Буддка попробовать старинное даосское алхимическое средство.

Б: Но прежде чем желудок твой

Испустит кислоту и желчь,

А Смерть возьмёт назад свой гной,

Пообещай мне 1 весчь!

Б: Какую?

Б: Клянись всегда меня любить,

Тогда ты будешь вечно жить!

Б: Но ведь ты стар, убог и пресен,

И мне совсем не интересен.

С чего ты взял, что я, пацан,

Засуну дзори в твой капкан?

Б: Ну что ж, аригато: на этом,

Не хочешь внять моим советам.

А ведь тебе пора бы знать,

Реинкарнация - что мать:

Когда захочет → приголубит,

А не угоден → так отлупит!

Последнее твоё перерожденье

Закончится через мгновенье!

Одень кольцо, целуй меня,

И будет вечной жизнь твоя!

Б: Кавернами покрылся я.

Как видно, Смерть моя пришла!

Давай кольцо сюда скорей,

Я не хочу кормить червей!

Поймаюсь я в твою ловушку,

Дай, поцелую твоё ушко!

Так говорит Буддка и обнимает ведуна. Велемудрый некромант поит ослабевшего парня, кольцует его палец сферической змейкой и подставляет свое ухо.

Б: (шёпотом) Но огорчить тебя должен,

Пойми, сегодня пир окончен.

Теперь, чтоб вечно смог ты жить,

Тебя должны опять родить.

Поэтому закрой глаза

И разорвется жизнь твоя.

Но только 200 лет пройдут,

В тебе вновь соки запоют.

Не много мне осталось ждать,

С тобою встречусь я опять!

Буддка закрывает исполненные ужасом глаза и умирает. Говедун поправляет браслет на его руке, начинает щипать струны сямисэна, не может сдержать слёз. С мёртвым телом на руках Буддка входит в микоси. Сёдзи шумно закрываются под аплодисменты растроганных зрителей.

ТО КУ ХАТИ НАНА РОКУ ГО ЁН САН НИ ИТИ

When people 'ave light in 'emselves,

It'll shine out o' 'em.

Мои мысли парят тропками

По парам стучат о землю

Я их всегда забываю

И никогда не всевъемлю

- Послушайте, я - не Хикодзи или как его там! Сколько можно вам повторять? С чего вы взяли, что я - ниппонец? Я ведь даже чисто внешне не похож! - Буддка начали раздражать эти 2 сумасшедших тубыльца.

- Хватит пудрить нам глаза. У нас с тобой был уговор. Ты обещал заплатить. Знаешь, в какие мы передряги попали из-за тебя?! Мне вот, например, пришлось жениться на 1-ой дивчине..., - Канаяма не успел договорить, Ханиясу перебил его.

- Да ладно тебе, не надо было в драку лезть с кем попало. Ты тогда так надрался, что тебе, по-моему, всё равно на ком жениться было. А всё по тому, что у тебя прогрессирующий комплекс к неразделённой маме.

- ??? По-моему, это не так называется. И вообще, девушку жалко было, пропадала вся.

- Ну так что ты теперь жалеешь. Дело-то вот в чём, - Ханиясу взглянул жёлтыми глазами на Буддка, - Ты, господин хороший, - Хикодзи, и не притворяйся, что не узнаешь нас. Уговор был, что ты нам заплатишь, если мы поможем тебе найти книгу "Икидзок".

- Никакой книги я с вами не искал, - испуганно пробормотал Буддка, - И вообще я не помню, когда в Ниппонии последний раз был.

- Да-а, давно это было, - с издёвкой начал Канаяма,- А вот некоторые тебя очень даже хорошо помнят. Буддка тебе привет передаёт, его-то хоть помнишь? Колечко зачем красть? Ведь оно тебе не помогло, правда?

- Ага… Этот псевдо-эроменос всё никак не успокоится… Что ещё этот сикофант вам понарассказывал?, - огрызнулся Буддка.

- Я что-то не совсем понимаю…, - начал было Канаяма.

- Давай так, - деловым тоном предложил Ханиясу, - Книга у нас с собой. Если она тебе всё ещё нужна - ты платишь нам за работу и за манускрипт. После этого мы расстаемся и больше, надеюсь, никогда не видимся. Идёт?

- Я вижу, что от вас не отделаться. Сколько? - Буддка полез во внутренний карман.

- Вот это другой разговор, - улыбнулся Канаяма, - Я думаю вот эта сумма будет хорошей компенсацией за наши труды, - ниппонец протянул Буддка листочек с написанными на нём цифрами.

- Ну это уж слишком! У меня таких денег нет! Вы что с ума здесь все посходили?! - Буддка зашевелил руку назад в карман.

- Нет так нет, - Ханиясу смотрел, не переводя взгляда с Буддка, - "Икидзок" останется нам.

- Постойте, - процедил сквозь марлево-бледные зубы Буддка, - сегодня у меня необходимой наличности нет, но завтра я буду иметь достаточно денег, чтобы поддаться этому грабежу. Сейчас всё, что я могу себе позволить, это угостить вас чем-нибудь. Вы согласны?

- Канаяма, пойдём отсюда. Мне кажется, Хикодзи не совсем уразумел, что от него требуется.

- Да не будь же ты таким занудой, Ханиясу! - оживился Канаяма, - В этом предложении достаточно резона. Почему бы нам не угоститься? Я только за. Что будем пить?

- Кюдзи очень расхваливал здешнее 1-но винцо "Фуросемид", может попробуем его? - предложил Буддка.

- Я скептически отношусь к ближневосточным винам, - уклончиво заявил Ханиясу.

- А я никогда не слышал о таком вине, - поморщил губы Канаяма, - Вот уже которую жизнь здесь живу, а такого вина ещё не пробовал. Почему бы и нет? Давай.

- Я пить не буду, - угрюмо промямлил Ханиясу.

Буддка подозвал официанта. На заказной салфетке он написал название средства и попросил разлить его по маленьким стрюмкам. Кюдзи, не много удивленный, удалился.

- Может чего-нибудь покушать заказать, - Буддка взглянул на Ханиясу.

- Даже не знаю...

- Может фугу? Кюдзи очень советовал..., - сощурил глаза Буддка.

- А вот от рыбки я бы не отказался. Надеюсь, повар здесь с дипломом, - приободрился Ханиясу.

Официант принёс 3 стрюмки, принял новый заказ и вертляво удалился. Канаяма поднёс стрюмку к ноздрям и глубоко затянулся.

- Странный, очень странный запах у этого винца, - приморщился Канаяма.

- Предлагаю выпить его после того, как нам принесут фугу, - улыбнулся Буддка, - так будет вкуснее.

В глубине зала открылась ширма, на малюпасенькой сцене появился соразмерный подиуму ниппонец, весь распирсованный и исписанный татуировками. Он объявил: "Тётто окьки кудасай! Уважаемые поедающие! Позвольте предложить вам духовный деликатес, приготовленный по лучшим рецептам трагической кухни. Безактовая сценка с угнетающим началом и грустным концом. Сэйтё-о кансяита симас!" Официант принёс 3 плоских тарелочки с фугу.

- За благополучное окончание нашего дела! - поднял стрюмку Канаяма.

- Ну, ещё не совсем, но всё равно - кампай! - приподнял руку Ханиясу.

- A votre santé! - пошевелил в воздухе стрюмкой Буддка.

Соседи Буддка справа и слева закрыли глаза и опустошили 1-им глотком свои стрюмки. Воспользовавшись временной подслепотцой ниппонцев, Буддка вылил свой "Фуросемид" к себе в блюдо с рыбой. Сотрапезники открыли глаза и жарко принялись стучать палочками. Вдруг Канаяма широко открыл глаза и, извинившись, вышел из-за стола. Его совымогатель запустил кусочек фугу в свой открытый зубастый рот, прожевал и выпалил:

- Простите его, мы весь день..., - не успел договорить Ханиясу.

Сосед на стуле слева, т.е. Ханиясу, - обладатель удивительного жёлтоглазого выражения на лице - ещё по инерции шевелил губами, но уже ничего не понимал. Через мгновение все движения прекратились, и Ханиясу умер.

Буддка впустил свои руки в наружные карманы шикарно одетого ниппонца. Книги в них не оказалось. Обследование внутренних карманов окончилось более удачно: в 1-ом из них Буддка нащупал обёрнутый папиросной бумагой свёрток. Не раздумывая, он спрятал шелестящий пакет к себе в рюкзак и, приметив 2-го ниппонца, шустро выбежал из ресторанчика.

Перевод, что женщина:

если она красива, она неверна,

если она верна, - она некрасива.

Теперь я пуст

Закрой и выкинь

Обрежь замки

Кусайте замшу

Сгрызи все ногти и забудь

Что где-то здесь палили воздух

Всё получилось так некрасиво: пришлось драться. Надеюсь, Буддка найдёт хорошего дантиста. Как оказалось, кольцо помочь мне не смогло. Тогда, не раздумывая, я заказал билет на самолет, и через день уже трогал своими каблуками солнечновосходящую землю. С большим трудом мне удалось отыскать 4-ый остров Осима. Я отправился именно на него, надеясь всё-таки отыскать могилу Юноши-Бога Большого Склона, в которой и должна была пылиться книга "Икидзок". Теперь только отвар, сделанный по рецепту этой книги, смог бы мне помочь.

Прибыв на остров, 1-ым делом я решил запечатлеться на фоне какой-нибудь местной достопримечательности, но ничего достойного или примечательного в мой окоём не попало. Пришлось отложить эту затею. Затем мне захотелось подкрепиться, и я зашёл в какой-то уютненький ресторанчик мелкого типа. Я приземлился за небольшим столиком, кюдзи (так они официантов называют) принёс мне выпить и какую-то неудобносваренную закуску, если не ошибаюсь, это была свинина с мыеё. Не успел я как следует скрючить пальцы расписными едоваными палочками, как ко мне подошло 2 ниппонца и сели за мой столик, зажав меня своими расплывчатыми формами. "Хикодзи-сан?" - спросил тот, что поджимал под себя правый стул, - "Меня зовут Канаяма". "А я - Ханиясу, вы нас помните?"

Отказываюсь - выть

С акулами равнин

Отказываюсь плыть -

Вниз - по теченью спин…

Гантели скрежлых лет

Лижите → охраняйте

Я скрюченнее всех

И этим очень торт

Приехал поезд. Открылись двери. Водитель объявил остановку. Вагон выдохнул раздосадованную порцию жужжащих и ругающихся головастиков на платформу. Тут же десятки просапоженных и зашнурованных ног по парам вдохнулось в подземный поезд.

"Асцярожна дзверы зачыняюцца. Наступная станцыя..."

Светящиеся колонны наклонились и сразу же исчезли из поля зрения, за окнами поползли, побежали, заёрзали провода и выкабеливающиеся шнурки электроприводов.

- Добрые люди, помогите ради Бога! Наш дом сгорел! Отец погиб в огне! Мать в больнице! За нами присматривает старшая сестра! Ей 17 лет. Помогите, чем можете! – мальчик-оборванец кричал на весь вагон грустные слова понурым голосом.

Люди засуетились, раскрыли коричневые глотки своих деньгохранилищ и засуетились с мелкими купюрами. Мальчонка с коробчонком фланировал по вагону с требовательно-протянутой рукой. Некоторые тихо отворачивались и не протягивали ему денюжку, но остальные сочувственно расставались со своими кровными. Буддка всматривался в людей, ища глазами свободное сиденье, как вдруг услышал, как какой-то господин в дешёвенькой куртке громко говорит на весь вагон (худые, обкуренные пальцы держателя сжимали мальчика):

- Зачем же вы все этому прощелыге деньги отдаёте? Ведь он потратит их на игровые автоматы на вокзале! Знаете, там всегда полно этих маленьких жуликов! Неужели вы верите в эти душетрогательные россказни?

Несколько секунд Буддка искал незанятое место. Он ускользнулся между уютными плащами задумавшихся о чём-то не своём пассажиров и начал рассматривать свисающих над собой персонажей. Никого интересного. Между заштанованных ног и сумчатых рук, на противоположной скамье Буддка увидел спящего юношу. Прищурив глаза Буддка угадал в спящем Буддка. Аккуратно растрёпанные волосы сбегали с его лба и невольно висели, закрывая потолок лица. Поезд качнулся на очередном перевороте. Из носа спящего Буддка потекла сопля-разлучница. Носовая затяжка не остановила её. Девушка, терпеливо сидящая рядом, встала. Никто не посмел сесть около пьяного. Тут и Буддка учуял резкий пожелтевший запах, резво несущийся от осмерденевшего юноши. Своим скрученным в шарф горлом заснувший издавал несловораздельные речи: “Шо ты, милая, смотришь из носа?”

"Так вот в кого ты реинкарнировался. Ничего не изменилось. И ради кого я всё это делаю? Неужели стоило все свои жизни посвящать вот этому? Нет, хватит."

"Поезд далей не iдзе. Калi ласка, пакiньце вагоны."

Говорливая толпа выкатилась на перрон и поспешила к эксплуататорам. Перевыпивший, многотонно сопящий Буддка остался 1 на сиденье. Буддка вышел вслед за кали-лаской, но не отходил от поезда. Неожиданно для всех раздался невыносимый, трезвонящий во все стороны, острый сиреневый вопль. Таким образом обычно приводят в чувства пьяниц, не желающих оставить скамейки вагона. Дверь была ещё открыта, и Буддка заскочил назад, подбежал к Буддка, схватил под руки и попытался поднять его. Водитель закрыл двери, и внутриземная махина зашипела по направлению к очередному беспросветному тоннелю. Буддка ударил пьяного по лицу, потом дал ему пощечину, съездил пропойцу по физиономии, но ничего не помогало: Буддка продолжал быть в стельку нетрезвым. Буддка сел рядом с ним и принялся ждать света.

We need 2 kinds o' acquaintances,

1 - 2 complain 2,

while we boast 2 the others.

Смотрю и на спину лужусь

Я с нею ем и спать боюсь

Ресничкою её чешу

Губами белыми шуршу...

Кинотеатр призывно сверкал своими аляповатыми афишами. Они долго читали буквы под огромными головами секс-идолов и трах-символов. Зачинало темнеть. Мелкие капельки рисовали слёзоподтёки на мускулистых лицах лицедёров невкусных кинолент. Актёры задорно ревели, актрисы смеялись навзрыд своими многобюджетными губами, раздевая знаменитые на всю десну американские зубы, крупномасштабно копирующие прохожих.
– Как на счёт “Сестра и Волки”? – заигрывая спросила Буддка.

- Не знаю. Это интересно? – отсутственно пробормотал Буддка.
– С'ушай, давай накупим чё-нибудь пожрать и сходим на этот фильмец, а? – притворяясь, что не притворяется, что это классная идея, затараторила девушка.

- А чё купим? – без особого интуазизма вымямлил Буддка.

- Те'е палочки крабовые как?

- Ничё, есть мо'.

- Ну и ещё чё-нибудь надыбаем.

- У ме'я денег не очень мно'о.

- Ну скинимся, надо же хоть как-то развлекаться. Чё ты такой неживой се'одня?

- Хорошо-хорошо. 'Де тут ближайший магазик?

- Отлично.

КОНЕЦ 2-ой ЧАСТИ

Ноги всё уже

Мысли всё туже

Я же всё нуже

Я бежал по улице, тем и делом натыкаясь на торговцев журналами. Они что-то кричали в мою быстроудаляющуюся спину, а я старался мчаться как можно быстрее: попадать в лапы Канаяма мне совсем не хотелось. Но ниппонец не хотел выпускать меня из виду. Каждый изгиб витиеватых улиц не отделял, а приближал меня к моему преследователю. Я старался не оглядываться. Фонарь цвета рано созревшей вишни привлек моё внимание, я смог уделить ему всего секунду, как вдруг краем уха я словил жужжащий писк, что-то резкое и острое сдавило мою перепонку, барабанная дрель пронеслась по всему телу, и я заснул. Перед моими глазами вдруг забарахталось, запенилось старое море...

Он прекрасен без прикрас

Это цвет любимых глаз.

Это взгляд бездонный твой,

Напоённый синевой.

Письмо к ни-к-кому

Несёт в никуда почтальон

В своей никудышной сумке

Капля

- Как ты думаешь, почему народу под навесом не уменьшается? – спросил Буддка.

- Кто же откажется прокатиться на троллейбусе, - удивилась Буддка.

- А из-за чего такой ажиотаж?

- Всем хочется использовать свои талончики.

- А это обязательно их использовать? – заинтересовался Буддка.

- Все хотят любить, правда не все умеют быть любимыми.

- И какое отношение имеют талончики к любви? - Буддка сделал вид, что знать не знает, какая между ними связь.

- Ну ты даешь! Троллейбусы - место втреч влюбленных, талончик - это их право на любовь, - улыбнулась Буддка.

- Да? А вот у меня нет талончика и никогда не было, так мне что, никогда на троллейбусе проехаться нельзя? – расстроено спросил Буддка.

- Талончик есть у всех, но не всегда, - серьёзно ответила монахиня.

- Как это?

- Может случиться так, что ты просто не знаешь, что у тебя он есть. Лежит этот талончик где-нибудь в дальнем кармане штанов и мечтает о том, чтобы его нашли. Хуже, если ты этот талончик потерял.

- И сколько талончиков на каждого выделено? – Буддка всё спрашивал и спрашивал.

- Всего 1, - Буддка поджала губки.

- Получается, если судить по твоей сумасшедшей философии, что любить в своей жизни человек может только 1 раз? – с видом нашкодившего эфеба произнес Буддка.

- По-настоящему – да, - Буддка, казалось, не замечала игривого настроения Буддка.

- А если ты случайно потерял свой талончик, или украли его у тебя, или он просто замусолился в грязном кармане, - неужели из-за таких мелочей человек может прожить всю жизнь так и не полюбив кого-нибудь? – не унимался Буддка.

- Конечно же нет. Если уж нет у тебя талончика, то можно его купить.

- Ох, ну хоть здесь не всё потеряно, - Буддка манерно вздохнул.

- Правда кайфа никакого, но жить можно.

- Я думаю, что ещё можно зайцем прокатиться, - сказал Буддка.

- Но на входе же сидит контролёр, - испуганно прошептала Буддка.

- Да он слепой, его обмануть - раз плюнуть: дал ему фальшивый талончик – и езжай.

- А ты откуда это знаешь? Ты, наверное, так в троллейбусах и ездешь, да? Так почему же ты сделал вид, что не знаешь, для чего талончики нужны, ну зачем? – в голосе Буддка прослушивалась обида.

- Прости меня. Просто я хотел узнать, что ты думаешь об этом, - Буддка быстренько отвернулся от неё и стал разглядывать толпу на остановке, которая уже штурмовала с воплями и криками очередной троллейбус.

ПРИЛОЖЕНИЕ №).

ИСТОРИЯ, РАССКАЗАННАЯ КОЛДУНЬЕЙ БУДДКА.

Давным-давно, когда деревья в Парке были уже совсем зелёными неопытными саженцами, они поругались с Рекой. “Ты, Река, - сказали они, - обречена течь вдоль этой Земли, смывать с неё грязь и нечистоты, ты никогда не будешь такой чистой и красивой как мы. Всю жизнь ты будешь внизу и никогда не сможешь взглянуть дальше своих гранитных берегов. Ты умрёшь, вся поросшая водорослями и изъеденная рыбами, исколотая рыболовными крючками, израненная лодками, изученная ихтиологами. Ты - никто, потому что слаба: Ветер расплескает тебя, Земля выпьет тебя, Огонь превратит тебя в пар. Другое дело мы, - хвастались молодые саженцы, - мы вырастим и достигнем Неба, а оно заберёт нас к себе”.

Река обиделась, хоть и не подала виду. В самой глубине своего ила она знала, что саженцы правы, и что немного ей уже осталось, но её волны ещё не покрылись жёлтой пушистой предсмертной пеной, ещё водные жители не выражали ей свое бурное “фэ” и не всплывали вверх брюхами. Река вздохнула, расправила кислотного цвета круги под глазами и ничего не ответила, она уже знала, как отомстить деревьям.

Молодая поросль старалась вырасти и стать большими могучими деревьями. Стремясь достигнуть своей цели, они не гнушались ничем. Сначала саженцы пили воду из лужиц, которые каждой весной делали милые служители Парка, но экономический кризис и проблема взаимозачётов в Университете привели к тому, что лужицы сократились. Тогда корешками деревца впились в Землю, а высосав и из её недр все амфитамины, вонзились в Реку. Свесив свои уже большие, толстые, мясистые ноги-корни в русло, деревья смеялись над Рекой: “Какая же ты дура! Сама того не желая, вынуждена поить и омывать наши ноги, а мы уже почти достигли Неба, ещё чуть-чуть и нас возьмут на Небеса”.

Тогда Река молвила: “Пришло время преподнести вам мой подарочек!” Сказав это, Река ушла в землю, корни деревьев остались без воды. Пригрело Солнце – корни загорелись, подул холодный Ветер - корни замёрзли. Испугались деревья, но было поздно. Тогда решили они сделать последнюю попытку и прыгнуть на Небо. Деревья заскрипели на все голоса своей гладкой корой, закричали зеленью своих липких весенних листочков, стиснули испорченную водопроводку корней и, скрючившись от неимоверной боли, прыгнули как можно выше. С диким воплем они замахали своими руками-ветками, растопырили крючковатые пальцы- веточки, но так и не достали до Неба. С визгом упали деревья назад на Землю, свесив гордые головы в Реку. Никто больше не говорил, что они молодые и красивые, все отворачивались от них, гнушаясь прогуливаться вдоль искалеченных гигантозов. 1-н за 1-им деревья умирали от тоски и скуки, а Река копошилась 1.000-ью своих волн в шевелюрах деревьев, перебирала поредевшие пряди и, хитро улыбаясь, говаривала: “Пора вам, дорогие мои, на веники!” А полумёртвые деревья, скрюченные и изогнутые, думали только о скорейшей смерти, поэтому безобидные анчутки, прыгая с ветки на ветку, повторяли по 100 раз на день: “Эта груда дров в берёзки собирается!”, даже не задумываясь о том, как сильно это обижало веткопреклонённые деревья, которые не знали, что Река всю свою жизнь любила Небо. Она обожала его небесомые облака, она была без ума от его разноцветных молний, и немного побаивалась его грозных раскатов грозы. Река жадно пила все капельки, которыми её одаривало Небо, и любовалась золотым глазом своего любимого. Река не любила ночь, и не понимала, почему Небо так безразлично смотрит на неё своей луной, и к чему её возлюбленному жёлтое решето. Река ревновала Небо ко всем. А Небо любило только себя, как в зеркало смотрелось оно в Реку, примеривая свои новые жирные наряды, громко смеялось, сверкая новыми украшениями. Когда зеркальная гладь Реки казалась Небу чуть замутненной оно протирало её своими средствами для мытья. Днём Небо носило контактные линзы необычного цвета, а с приходом ночи, ложась спать, снимала их. Небо спало с открытым глазом, а чтобы не было страшно зажигало 888 мерцающих фонариков.

НАЧАЛО 3-ей ЧАСТИ

Новые в мире зачатья,

Зарево красных зарниц…

Спите, любимые братья,

В свете нетленных гробниц

Посмотрите на нас люди! -

Скоро вас уже не буде!

В пустой кинозале сняли освещение. Экран захрустел и разжёгся. Буддка положила ноги на спинку преднейстоящего сиденья и достала из сумки бутылочку экзотного соуса.

- Ты, чё прямо здесь есть собираешься? – прошептал Буддка.

- А чё тут тако'о? Всё равно нико'о нет. Зал-то пустой, - не уменьшая громкости ответила девушка, - С палочками очень вкусно. Хо'шь попробовать?

Буддка протянула парню соус и пакетик с крабовыми палочками.

- Ты их открой сначала, у ме'я не получается, - Буддка всунула мизинец в горлышко соуса.

- Не открываются, - молодой человек зубами, ногтями и руками старался разорвать упаковку из крабовых палок.

- Дай я!

- На. Я не мо' их открыть, - Буддка передал пачку юной леди.

- О! Получилось. Держи. С соусом они – это что-то!

Слизкая вонючая крабовая палочка полезла за соусом. Буддка жевала и с чувством выполненного достоинства утирала платком рот и руки. Буддка палочки не очень понравились.

- М'е хватит. Я больше не х'чу. Посмотри…

В это время на экране происходило приапическое действо.

Friendship's like money:

Easier made than kept.

Скорее капай капля

Так зубы тебя жгут

Проскальзывай темней

Лови его → глотут![26]

- И п'шёл вон отсюда! – рубиновые слова стукнулись о спину мужчины с телом на плече.

Буддка поправил пьяного и вышел из метры. В трубе кочевали приезжие и запоздалые проходимцы. Ночнушки засыпались, боттл-хантеры хвастались собранной стеклотарой. Мужчина с телом вышел из поземного перехода. Несомый откашлялся и увидел чьи-то ноги перед своими глазами.

- Приболел? – прошептал Буддка.

- Так всегда. Я всё на лету схватываю. Вот и с'час также, -