Алексей Игошин
ПУПС
1.
Тщательно измятый
тетрадный лист был густо испещрен мелким
убористым почерком. В тексте неизвестный автор
излагал довольно странное мировоззрение. "В
утраченных писаниях одной подзабытой религии
говориться, что Господь - это маленький ребенок,
играющий в свои малоосознаваемые игры. Суть и
правила игры размыты, а возможно и вовсе неведомы
никому из участников возвышенных забав. Попытка
дать характеристику личности маленького
Божества вызывает непреодолимые трудности.
Опытные педагоги разводят руки в бессилии
неведения перед этим ребенком.
Возможно ли найти смысл, угадать
правильный ответ там, где вопрос если и был, то
риторический до той степени, когда теряется
всякая значимость еще в момент произнесения и
после не остается ничего кроме
развертывающегося во времени и пространстве
исключительно эстетического действа? Действа,
участники которого, если спросить их во чо они
играют, н скажут ни названия игры, ни ее конечной
цели. Отвеом будет, разве что, одно из словесных
клише, доставшихся при случайной раздаче из
громадного числа таких же, вместе образующих
подобие карточной колоды. Впрочем и случайность,
как и всякая даннсоть, в игре
божественногоребенка может быть в равной мере и
правилом и исключением из правил.
Счастлив ли тот, для кого не составляет
тайны его место в игре?
Не один искатель истины умер по пути к
искомому, так и не выяснив, кто ведущий, у кого
какие роли, какова ставка, где кон и что на нем.
Многие искатеи натыкались на готовые ответы,
позолочеными заостренными кольями торчащие на
путях, замыкающихся то обручальными кольцами, то
дорогими цепочками или неудобными наручниками,
ав конце концов сводящихся в едином круге
циферблата. Ответы, пришпиливающие к одному
месту проткнутого или путника, составляются
особого рода людьми, чьи претензии на обладание
знанием божьих помыслов вливаются в неокрепшие
умы представителей человечества благодытным
иопасным наркозом. Но уставшие или просто
боящиеся далеко зайти путники принимабт это с
радостью, а появление перелича мыслей даже
усиливает положительные эмоции.
Закрепление себя за определенной
идеей освобождает горе-искателей от
необходимости дальнейшего поиска. Поиска,
зачастую сопряженного с нежелательными
последствиями. Например, потерей сна, аппетита,
спутника жизни, смысла бытия. Но, может быть,
самая пугающая перспектива - дойти до конца,
разыскать ведущего, посмотреть ему в глаза и
увидеть в них такое, что, если б знать об этом
заранее, то лчше вообще не рождаться.
Позабытое древнее сказание об игре
Бога-малыша гласит, что для постижения правил
духовной забавы творца не нужно прислушиваться к,
так называемым, авторитетным мнениям, следовать
традиции и читать книги, в коих, якобы, уже даны
самим Господом все законы, по которым следует
жить. Необходимо другое - наличие постоянно
возрастающего желания встретиться с Господом,
будучи готовым ко всему, готовым к смиренному
принятию своего жребия в игре, где полный контакт,
помятуя о том, что страшно попасть в руки Бога
Живого. (Последняя мысль - одна из немногих
крохотных крупиц истины, что затесались в книги,
о которых было сказано выше.)
В той древней религии есть еще
несколько утверждений, которые столь просты, что
немногие могут их понять, да к тому же лежат на
поверхности, на видном месте, и по этой причине
оказываются самыми труднодоступными. Стал
широко известен лишь вульгарный пересказ, в
извращенной форме повествующий о битии Бога в
виде ребенка, которого экзальтированные
верующие наделили вполне определенными
личностными качествами и особымичертами
внешности. Эти верующие утверждают, что нет
большего блаженства, чем то, что наполняет
играющего с Господом, преданного ему, слугу. Они
утверждают, что служба Богу-младенцу приносит
высочайший экстаз, сопровождаемый обретением
знания о возвышенных забавах маленького
Божества. Видел я это дело - напоминает одну из
разновидностей психических отклонений. Да-а...
если бы люди узнали об истинном положении вещей,
любой психоз показался бы им пустяком..."
Этот листок был вложен в книгу по
индийской философии. Я случайно обнаружил его,
листая книжку в троллейбусе. Вероятно, листок
оставил предыдущий читатель - книгу я только что
взял в библиотеке. Листать книжки, сидя в
транспорте - одна из моих привычек.
За этим занятием время идет быстрее,
что немаловажно - ехать мне предстоит долго, до
конечной остановки.
Непреодолимое любопытство заставило
меня исследовать тетрадной лист. На ощупь он был
очень мягкий, будто его специально разминалидля
последующего использования не по-прямому
назначению. Я понюхал листок, а затем лизнул.
Особым запахом или вкусом тетрадный лист не
отличался из-за чего я как-то сразу успокоился,
что даже потянуло в сон. Чтобы не задремать я
принялся рассматривать цветные иллюстации,
которых в книге было предостаточно. Положив
книгу на колени я отдался во власть давней
слабости - разглядыванию красочных рисунков.
Моего слуха достиг меланхоличный
голос водителя:"Детские ясли
Следующая остановка - Дом быта."
Веки слипались, но желание поглядеть
цветные иллюстрации пе-
ресиливало дрему.
С красочной, почти лубочной картинки
на меня смотрел бездумными миндалевидными
глазами сам Малыш-Господь по имени Криша. Его
пухленкое синюшное тельце неопределенного пола
навевало легкие, слегка эротически окрашенные
мысли. Божественное дитя, полудевочка_полумальчик,
которое, как следовало из текста книги все же
было мужского рода, походил ка красивую куколку.
Эдакий пупс, увенчаный цветочными гирляндами,
словно слепленными из разноцветных сладких
кремов, сидящий на поляне, где порхают пестрые
птички и аляпистые бабочки.
2.
Идиллическая пасторальная картинка
придавала моим мыслям сахарный привкус. Я
представлял себя таким же нежным младенчиком,
только усевшимся розовой попкой на гигантское
обнаженное тело прекрасной девушки, украшенной
сооружениями из разноцветных вкусных кремов,
увенчанными ярко-красными сочными ягодами.
От потного соприкосновения с теплой
плотью величественно обширной, как русское поле,
девушки, мое младенческое тельце купалось в
слегка пьянящих волнах тихой радости.
Неосуществимость сексуального при
нерастраченной духовной потенцуии порождала
игривость, свойственную личиночным стадиям
жизни. Я весело подпрыгивал, с чавкающими звуками
шмякаясь голенькой попой на упругое тело
гигантской девушки. Мое в складочках, будто
сегментированное, тело младенчика излучало
розоватую ауру. На периферии ауры розовая
энергия невинного эротического добра
отпочковывалась переливающимися мыльными
пузырями, которые разлетались по всей
пасторальной округе.
На теле гигантской девушки,
выполнявшей роль земной тверди и охранительницы
всего живого, стали цвести травы, а уже имеющиеся
цветы образовывали плоды. Заколосились спелые
поля, по которым пастух Кришна погнал коров,
цликом стостоящих из сливок, фруктовых йогуртов
и кисло-молочного напитка под названием "Молодость".
От всех живых существ, населявших
райские кущи, в мой адрес доносились
одобрительные возгласы и даже аляпистые бабочки,
обычно безучастные к чужому горю или счастью,
выражали свое почтение, кружа над моей головой в
стройном подобии радужного нимба.
Над райским простором витал запах
переслащеной дешевой крамели. Казалось, что еще
немного и на меня прольется дождь из
непастеризованного парного молока с градом из
засахаренных ягод. Но на небе не было ни облачка.
Светило солнце знойной любви. А подо мной
расстилался ковер из смачной клубнички,
развесистой клюквы, земляники и прочих лесных
ягод.
Я стал присматриваться к телу огромной
девушки, столь чутко откликающемуся на душевное
влечение и щедро плодоносящему в ответ. И чем
дольше я всматривался, тем больше обозначивалась,
скрытая под толстым слоем питательного райского
крема, инфернальность.
Тело девушки с убедительной
откровенностью повторяло все чувственные
округлости моей бывшей любовницы, тот же крутой
изгиб бедер, та же слаборазвитая грудь,
увенчанная сосками земляничного цвета и потому
теряющимися среди остальных лесных ягод.
... Я срывал эти сочные ягодки. Помню,
был июнь. Земляничные поляны, теперь в октябре,
вряд ли сохранили примятые участки травы в форме
человеческих силуэтов. Но тогда я познал вкус
этих инфернальных земляничек. И высокие,
постоянно находящиеся в состоянии эрекции, сосны
хранят в молчании память об этом.
Молчание было вложено и в уста тех, кто
опошлил свом вторжением мою поляну земных
наслаждений. Их маловыразительные лица вызывали
сожаление о плохом вкусе иоей бывшей любовницы.
Исполинкая брюшная полость ее бывшего мужа;
немного испуганные рыбьи глаза претендента на ее
руку и сердце и натянутая на скулах кожа мужчины,
иссушенного трудовым профессионализмом, ее
сожителя в настоящий момент - все это наполняло
меня той печалью, что свойственна философам по
жизни, в очередной раз убедившимся в суетности и
непостоянстве загадочного женского организма.
Эти мужчины, глумливо украсившие свои головы
венками из цветов, сорванных на моей поляне,
молча делали мне больно. Мне - маленькому
младенчику с нежной розовой попкой.
Тихая радость лопула как розовый
мыльный пузырь и мне стало обидно до слез. Чтобы
утешиться, я потянулся к смачной земляничке, но
она оказалась несъедобным женским соском. В
остервенении я стал теребить эту розовую кнопку
своими маленькими детскими пальчиками. Мои
пальчики, мои миниатюрные ручки... Из-за них, не по-детски
шаловливых в моменты близости, она называла меня
игрушечным мальчиком, милым пупсиком...
 |
|