Вадим
Малишкевич
С и м б и о з
Мой пергаментный, серый лик
Тает в кухонной темноте.
Мне бы женщину, и шашлык,
И стаканчик алиготе.
Я бы женщину как модель
Посадил на стул у костра,
И смолой бы кипела ель,
И звенела бы мошкара.
Лунный отблеск, осоки шум,
Звезды, запах речной воды,
Я глазами глаза ищу,
Хищно глядя сквозь бурый дым.
Я свою доиграю роль
И замкну за звеном звено:
Ночь-любовь-головная боль-
Чай-купанье-обед-вино...
И ручьи пасторальных слез
Оросят этот майский бред.
Замечательный симбиоз:
Кобель, пьяница и поэт.
К а р м а
Я слушал "Звуки Му"
На белом корабле
И вышел на корму
Веселый, как Рабле.
И под бурчанье вод
О карме думал я,
А белый пароход
"Нахимов" был, друзья.
М а р а ф е т
Поэт Афанасий Фет
Безумно любил марафет.
Бывало, не завтракав даже,
Сидел он в сыром бель-этаже,
Из гильз выдувал он табак
И делал неспешно косяк.
Затем Афанасий Фет
Рысцою трусил в буфет
И сушь воспаленных губ
Мокал в черепаховый суп.
Еще Афанасий Фет
Съедал два фунта котлет,
Два фунта ватрушек с изюмом
И несколько фунтов конфет.
Позавтракав этаким образом,
Насвистывая менуэт,
Он весело шел в кабинет,
Уставленный пыльною бронзою.
Садился он в кресло-качалку,
Бумагу он брал и перо,
И рифмы в мозгу разгорались
Трескучим цыганским костром.
Он прожил немало лет,
Оставил в поэзии след,
Но главным творческим методом
Для Фета был марафет.
 |
|