Александр Анашевич

ИСТЕРИЯ СОЛДАТА Солдат-мужчина. Милая собирала меня в дорогу Еда , сто рублей, теплые вещи Собрала словно в космос Уходил - пила горстями таблетки, плакала, не вставала с табуретки послушай послушай может останешься со мной никуда не поедешь заведем ребенка деньги есть - в тайном месте спрятана золотая коронка А уедешь: будет в моем сердце кровоточить ранка Стану, как все - продавщицей или воровкой А так - принесешь с войны только пулю в сердце Без глаз придешь, не сможешь увидеть солнце Подожди хотя бы денек - до нашей свадьбы Для кого шила кружевное платье Сто дней обметывала, вышивала Хочешь, пойду за тобой - медсестрой, кашеваром Над головой буду облаком лететь нежным, нетварным Солдат-женщина. Вот такими бывают минуты - считаешь не перечесть Заботы, подготовка к разным делам Враги снятся, вся их извращенная честь Я все это предчувствовал, складывал по частям И безумная бледная лошадь, шагающая по телам Видел как восходят мертвые из ям с деревянными куклами идут в призрачный фантошей Спасется ли кто, отвечайте, сможет ли кто действие продолжать Научится ли кто мертвым не лежать Уходить и в руках только себя удерживать - не держать Солдат-мужчина. Летит треугольное письмо от моей любимой позади пули, не может ее обогнать Ветер пытается помочь, все бестолку Успею ли каждую буковку его понюхать, поцеловать Летит пуля впереди письма, впереди пули - моя голова Впереди головы - целый отряд бесов, пришедших со мной воевать Свое сердце как чечевичное зерно расколото, как предатель висит Солдат-женщина. Товарищ, смотри - враги идут Хотят крови моей, смерти моей хотят Я же ласковый. Ты помнишь. Помнишь меня. Ты в окопе мне руку целовал, целовал висок. А тут эти гады идут. К стеночке меня, ножик в грудь. Я же не ангел. Меня нельзя убить. Никто меня не лелеет, не хранит. Вот умру, буду приходить по ночам: Здравствуй, товарищ, любишь мертвецов? А когда петухи закричат, стану крестиком, упаду на грудь. Помолись за меня. Записочку напиши, отнеси к попу. Целый полк солдат убили убили. В землю закопали Не найти братскую могилку, нигде не отыскать И меня убьют. По ночам заглядывают в окно Ногтями скребут, подкидываю бумажные цветы А как же любовь моя. Тоже умрет. Ведь любовь моя такая. Ей нельзя умереть. Меня убейте. А любовь мою не трогайте. Мужчина-солдат. Я бы помог тебе, если б умел помогать Я бы сгорел, если б умел сгорать Можно солгать, можно солгать во время молчания, тишины Можно уподобиться ангелу или сове По ночам летать, убивать и на рассвете стелить постель Но что-то страшное происходит в моих теле и голове Мужчина-женщина. У меня самого черные перья растут на бедре Я их сбриваю, складываю - не сжигаю Главное верить, заклинанья повторять, повторять Главное все себе рельефно представлять Людей пугать, но не стрелять Солдат-мужчина. Я слышу как любимая зовет меня: скорей приходи, я приготовила сахар и соль Мои пальцы сломаны м я делаю то, что нравится мне Еще она приготовила ранки и слюнки. Я их вижу Они замурованы в стекле Это все бессмысленные глупости, суета Обворованные дети, ангелы без глаз Я увядаю, засыхаю. Чувствуете - внутри моего тела пустота, водяные пары, сернистый газ Демон с часами. Каждый, кто становится героем, много думает и читает И если бы все задачи решались, то не было бы проблем И только пуля знает, что делать с солдатом Меду завтраком и обедом, атакой и отступлением , поражение и победой Это опасный трюк, смертельное сальто: пролететь между орденом и ребром перед объективом фотоаппарата Солдат-мужчина. Меня не убили - просто на землю положили Я и сам не раз это делал с другими Я так же закатывал глаза, кричал, когда меня любили Демон с топором. С пулей в сердце она подошла к пропасти, бросилась вниз Даже не вскрикнула, не открыла рта Вся ее жизнь была у нее в руках Она больше не вернется сюда Мгновенье до смерти шептала своему палачу: опоздайте, прошу вас на час, я заплачу, я отдам вам жемчужину в золоте, тело свое в мехах, я отдам всю свою жизнь, изложенную в стихах, задержитесь на час, закружитесь в домашних делах. Кто слышал эти слова, понимал. Что не умеет легко дышать тот у кого в голове война может только свинец и порох в руках удерживать - не держать Солдат-женщина. Я прошу мертвую голову мою украсить цветами Умоляю. Расчешите волосы мои Спойте колыбельную, чтобы не звенело в ушах ледяное слово "пли" Солдат. Мужчина. Просыпайся, товарищ, иди, иди Я ведь тоже мертвый, у меня тоже кусок свинца в груди Солдат- женщина. Я не хочу быть живым мертвецом Боятся солнца, ходить по ночам с бледным лицом Пить как воду чужую кровь есть чужое мясо как бараний плов Я хочу чтоб меня положили в гроб Уйти под землю как крот Чтоб не коснулись человеческой плоти мои зубы, мой рот Солдат-мужчина. Товарищ. Тебе никуда не спрятаться от луны Так много крови у этой войны ты уже голоден - тебе не скрыть выделенье слюны Вставай, сорви ненужные бинты Забудь лекарства, таблетки аспирина Ты сможешь идти - стоит лишь захотеть Исписанным листком упасть, сгореть В последний день зимы и карантина Демон со спицей и иглой. Зомби трудно быть первые сто лет Потом все просто: сесть ночью в самолет Улететь в Нью-Йорк, Берлин, Амстердам, чтоб найти красавца на обед. Зомби трудно быть первые сто лет. Зомби трудно первые сто лет.

романс всегда боялся быть пошлым витя гладнев, 14 лет повесился на ремне перед смертью нарисовал огромную 2 фламастером на обложке учебника по химии химичка, старая коммунистка, плять, шестьдесят лет, никак не уйдет на пенсию дома столько проблем, трудно ходить по школе улыбаться витю жалко, не пил, не курил, думал подумаешь, не знал фолиевую кислоту кто её знает как-то страшно, чувствовал, что делать как завязывать петлю, куда прилаживать, как надевать на шею может это всё в крови, заложено в генах, инстинкт смерти химичка по ночам мучается, себя ругает: старая дура, зачем упёрлась, умный мальчик, немного вредный сама теперь не вспомню, какой была в его годы последнее рождество с последним рождеством в предчувствии всего, что было в сердце тлеет такое вещество, которое всех моих сестер убило их выносили в золотых гробах с любовной плесенью на губах несли несли сквозь разрушенный петроград в наушники орал сатанинский лайбах Бог, пошли мне полк израильских солдат! (я не помню хроники этой битвы) они теперь лежат в братской могилке вместо надгробных плит - деревянные бирки с рождеством, сестры мои, с рождеством вот вам на всех одно обручальное кольцо пусть петербург висит над всеми безмолвным золоченным бубенцом. грузчики и тяжкий груз они были любовниками, тамара тамара я думала о них, когда шла на склад за товаром они свели меня с ума, эта странная пара они были любовниками, эти грузчики, эти твари моя голова как пустая тара, уже освободилась от кошмара от кошмара: демона вызываю, тамара было время: отворачивалась, глаза опускала не спасла меня сила валерианового отвара они выходили из подсобки счастливые и усталые как после бала пока я чеки выбивала, товар отпускала я тряслась от их улыбочек, дьявольских оскалов в душе моей, тамара, были щемленье и тоска от того, что ты меня не любила, не спасала а ведь я кассир, товаровед, завскладом - сейчас не прожить без блата у меня пышная грудь, дорогие чулки, яркая помада у меня высокая зарплата но, оказывается, этого не достаточно, чтобы вырваться из ада. эмануэль и автомобиль мы жили в очень дорогой гостинице там был телефон и душ горничная каждое утро вытирала пыль с подоконика мы проснулись, георгий выглянул в окно и сказал я боюсь; там на улице - эмануэль и автомобиль я никогда не видел их на улице, это конец света к тому же ещё светло, ладно, ночью, после двенадцати я его успокаиваю: не бойся, это всё алкоголь но он всё повторяет: эмануэль и автомобиль я пошёл к консьержке, рассказал ей всю эту историю я ничего не поняла, - она сказала но всё будет хорошо, гостиница охраняется за охрану платят кучу денег никаких эмануэлей, никакой проституции (будем говорить о негативных вещах открытым текстом) хорошо, что вы встревожились, сообщили вытирает ли утром горничная пыль с подоконика есть ли графин с водой хорошо ли спускается вода в унитазе ей наплевать, что георгий в номере бьётся в истерике дальше было вот что георгий сто раз повторил: эмануэль и автомобиль, - и уснул постучала консьержка, спросила: всё спокойно, никто не ломился в номер волнуюсьь, самой мерещатся эмануэли, автомобили много позже, когда мы выпили вина, георгия развезло и он сказал, что хочет ребёнка, и что в сердце его поселилась тоска, и и что сердце болит, а валидол - только обжигает слизистую, и и что мы никогда не выйдем на улицу, потому что там очень яркое солнце, а мы здесь как на небе ничего не видим. маша и георгий Георгий идет с топором и маша идет с топором сладко идти вдвоём была ли маша счастливой, была ли он трудно подробности такие разглядеть, выглядывая из окна между машей и окном стена. А.м. гоцци говорит говорит повторяет: каждую ночь сорок планет сходят с орбит, летят, взрываются, сияют маша, возлюбленная моя всему этому верит она всё умеет: шьёт, кроит, вшивает в подкладку подругам соль и перья постирает так, что чёрное станет белым. Русская маша идёт, не поворачивая головы встаёт, как будто на пути у неё нью-йорк потом бежит, мечется как бьёк а город-призрак подкрадывается с разных сторон наклоняется над ней стоэтажный аль рашид гарун в каждом окне сто бесов и сто желчных старух попробуй успеть начертить мелом пантакль и круг. Осунулся георгий, стал больным, маша летает над ним машет мужу, зовёт за собой говорит: сладко летать вдвоём он отвечает: спускайся скорее вниз мне не уснуть без тебя, не закрыть глаз нас допустили друг к другу только один раз. Новый файл: predposlednee Rojdestvo.txt Поет золотое божество, сияет шоколадное Рождество. Стоят за спиной, изливают холодный свет. Нажимаю Enter, вхожу в Интернет. Enter: идут с брильянтами волхвы Enter: кто у Бога под сердцем?: мы Enter: ни в одну скважину не входит ключ, голова болит, подленинградские вечера, десятников леонид. У меня голова болит, болит голова. Засасывает Черная канавка, ее невские рукава. Как приблизится к тебе, нажать Delete? Питерское пиво подкармливает мой расцветающий пиелонефрит. В горле черной костью стоит москва, яд вытекает из золоченного соска, сердце осталось у вратаря цска, мяч улетает в космос с его носка. Выхожу на улицу (Alt-X). В этом есть определенный риск, высокий смысл. Черным убийцей стоит за спиной москва. Перепиши мою любовь с жесткого диска на диск А. Откроем этот файл в канун Рождества. Купим горячего виски, вина, войдут в нас тонкой иглой алкогольного веретена. Истина не в стакане - на дне ведра. Говорю с тобой, Федр, говорю, не вижу; не открыть телефонные, электронные врата. Никому не стянуть с нас огромного тысячекилометрового одеяла. Не отнять телефон - главную часть моего тела. Уже опустели, сгорели все радиотеатры. Передо мной только компьютерная terra, цифровое небо. Enter: все надоело Enter: сто лет безделья Enter: петербург изнасиловал ленин Enter: особая благодарность фанайловой лене Enter: открыл дверь, стоял перед ним на коленях Enter: потрогай, твердый как кремень Enter: стяни на запястьях ремни Enter: утону в Рейне Enter: как анна каренина птица алмаз: ремикс ................. никто никогда не станет судить птицу даже сульпиций руф античный юрист в девчачьих одеждах за то, что она летает и не желает падать если никто не успеет ее убить и вырвать черные перья она опустится с неба и отрыгнет мне на руку каплю финикового варенья с пылинками кифа пропоет слова с фестского диска: при свете и в темноте учись угадывать птицу алмаз ................... иберийские горы цепляются за облака и никто не вспоминает обо мне все смотрят, как расцветают логроньо и сарагоса которые как сорванные цветы падают в ущелье где превращаются в мед и золу если умрет змея, то останется серебристая шкурка если придет сарагосец с красным кольцом на мизинце - отсанутся зубы дракона если погибнет черая птица - останется горстка алмазов, которая исзезнет под землей ..................... в ущелье падают цветы их лепестки шуршат и рвутся дна они касаются уже с разбитыми сердцами здесь, в испании растут одни лишь тюльпаны если их пыльцу, все эти граммы смешать с морской водой и нанести на твои раны ты оживешь и вернешься ко мне, как херубим, молчаливый сфинкс ...................... ты мечтаешь, мучаешься, не спишь утром под глазами круги от разлившейся желчи во сне странствующий монах приносит тебе мутный камень темный камень, магический халцедон в это мгновенье иберийские горы стоят красные, как тюльпаны монах, исполнив свой долг, выблевывает сердце и умирает ты теперь можешь спать спокойно, не думать, не страдать пустые мысли изгнаны враги отступают все дальше черный камень пульсирует между грудей ..................... самое странное, что в этом городе ветер прекращает дуть ночью он куда-то уходит, исчезает и исчезает петор первый в петровском сквере с пьедестала бабочки выходят из аптеки проходят парами меж поликлиникой и телефонной будкой потом взлетают в небо и сгорают женщина с бузумными глазами меня спросила: птица, сколько времени, я будто вечность здесь стою я, взглянув на башенку, ответил: моя сетчатка восполена, всмотритесьь сами в темноту левее неба и женщина - она была минервой, сироткой, нищенкой мертвой и нервной бесполым ангелом с бумажными крылами она была неправдой - отпрянула и побежала, как будто вырвалась из моих объятий ей надо бы успеть до света, до утра, до появленья первого петра .................... и женщина - она была минервой, античной фурией, рассерженной и скверной она была порядочною стервой дорогой к руднику, потерянной картой неврастеничкой, падшей сукой кто опустил ее, обрек на муки она не умела смеятся и плакать, бедняжка она не следила за временем она искала здесь свои бумажные крыла но воин, медный черняховский, опередив ее уже взлетал над муравейником вокзальным и сыпал перьями и орденами и бабочки внутри меня сгорали и я шептал капитолийской деве: скорей беги, цветы уже растут, уже рассвет и первый петор тут ..................... карбункул светится в темноте это необходимо, когда ночью одолевают сомнения и страхи если бабочка стучится о стекло, я вздрагиваю я получил твое письмо, которое долго расшифровывал, переводил, листал я понял, что ты вечно любил меня я увидел плачущий глаз, слезу, сорвавшуюся с листа я помню как шенаним вышел из тебя он напомнил мне тень на океанической воде от гиганского корабля ты с ангелов сбил спесь и их унизил они как эпилепсики тряслись, закрыв глаза повязками из пыли они все поняли и вознеслись, надменно ты мастер радостей и пыток я полчища голубеньких улиток к твоим ногам сползлись, таща крыла и слизь ты сливы ел и косточки от слив упали в землю, в молоко, в молоку в том месте, где тепло и где сейчас марокко о, ты, гермафродит, меня люби пытай меня, целуй меня, кидай по островам, в антарктику, в китай мою землю мне верни, отдай ......................... здесь семь цветов и семь камней не помню их, но знаю, что земля изрыта кто пропости те рыл, кто камни рвал, пылинками играл и где то рудокоп, который врал, что ищет под землей волшебный минерал а сам алмазы тайно прятал, крал а я скрываюсь под землей, где переходы тянутся змеей по которым я бреду бреду и вижу в свете камни и руду .................... в холодной воде, что меня целовала и била, я видел вечных утопленников - свея и лону они целую вечность так томились, облепленные личинками и ряской я спрашивал их: вы чувствуетет эту воду, что происходит с вами когда озеро сверху замерзает трудно ли быть мертвецом и не чувствовать запах земли свей засмеялся - вылетела стрекоза изо рта лона вздохнула - лягушка перепрыгнула на кувшинку .................. эти люди спускаются с неба они берут землю и кладут себе в рот они также едят отшлифованные алмазы острые грани повреждают кожу и с их языков капает зеленоватая жидкость привлекающая улиток и мотыльков чтобы их поймать, монахи приносили с собой в долину магические зеркала ставили их с четырех сторон на утро никого не находили в этой волшебной ловушке кроме десятка полумертвых, обезумевших ворон этих черных птиц посыпали можжевельником и сжигали в огне, прежде чем сгореть, вороны вскрикивали и оживали ..................... никто не знает, что я оборотень что превращаюсь в птицу и летаю над городом каждую седьмую ночь но я глупая птица: влюбляюсь в каждого ночного прохожего они обычно пьяные, одинокие эти простые парни в каждый полет я вижу: кольцов и никитин стали алмазными и золотыми я слетаю на плечи к ним и как в сказке оскара уайльда мое воробьиное сердце останется на пьедестале а утром соскакивает медной монеткой на поверхность асфальта ............................ каждая мудрая птица парить не устанет, даже если она девушшка или памятник мы все чьи-нибудь любовники ветер дует и исчезает, покачиваются маятники я лечу над иберийскими горами, над городами, темными дворами, над пропостями за божьми дарами я чувствую, как прорезаются маховые перья у основанья смоченные кровью из-под ногтей, из красных точечек, как у больного корью гермафродит, люби меня, лети за мной сегодня сыты мы алмазами, землей идут монахи с сетью и огнями, подходят и становятся над нами - - - мне скучно без головокруженье, рвота, пустота наверное, я крейзи не умею писать прозу ходим с подругой, бога просим пошли жениха, ребеночка золото, синие шелка меха просим в этот день всего, что только можно попросить думаем, не разгневаешься, сможешь такую наглость простить всего неделя прошла после рождества в этой стране не дождешься пиршества, стрельбы в воздух, карнавала безумного торжества вокруг только страшная черная ворожба платье: пуговица оторвалась, упала, покатилась как яблоко, как ведьмина голова даже если слетят сорок пуговиц с платья короля не ищи, не наклоняйся а то потеряешь еще что-нибудь поранишься, кровь польет в три ручья я рядом с пуговицей лежу, она сестра моя у меня маленькая дырка на рукаве кровь течет по кайме у меня волос на воротнике которому не уютно на голове мне бы хотелось стать бальным, огромным, белым одиноким, летающим, беглым нарядом для пугала, для воровки, для нищенки, для падшей мне бы хотелось стать мотком ниток, спутавшейся пряжей то есть быть девственным, никого не пускать в свое тело чтобы говорили: оно еще не готово, не доделано Неорганическая химия (кавер-версия текстов 1971 года) н. семилетию пролог мы ходим красивые как самолеты летаем на "черном" над красной площадью, над кремлем и чувствуем как временное реле срабатывает и все полыхает огнем опыт 1 С о ф ь я сидит словно солдатская вдова, вся в черном. на поле брани. Трупов солдат нет, но присутсвующие предметы говорят о том, что здесь велась ожесточенная кровавая битва. С о ф ь я. В этой истории непонятно кто кого убил, кто кому вынул сердце. Да это и не важно. Мое самое главное желание - отомстить им всем. Я была открытой, жертвенной, а стала ведьмой. Им нет дела до меня. Была молодой, все протягивали руки, а теперь никому не нужна, не с кем поговорить. Меня зовут Софья, немного колдую, немного убиваю себя и тех, кто внутри меня. Но я еще появлюсь, в самом финале, как доказательство, что есть еще неуязвимая красота и тонкий ум. Я уверена, что вы не сможете их не заметить. - - - Он подходил к ней с разных сторон подглядывал в окно увидела, закричала, устроила переполох уговаривал: успокойся, софья, я твой бог велика ли радость на все это смотреть наблюдать, как она продолжает стареть вот уже за спиной стоит смерть. - - - Кого ты ищешь, софья, кого ждешь кому подвенечное плать кроишь, шьешь отвечай, кто на небо пойдет с ружьем надо вместе туда пойти, вдвоем только я боюсь - не того убьем не того пуля наша разнесет в куски не того смерть зажмет в свои тиски будем переживать, страдать, сохнуть от тоски. - - - Как алебастровый божок стою, не двигаясь ни на шаг позади город, впереди большак когда наступит светлый праздник пейсах хлебные крошки запутались в волосах черные бесы хотят в сердце моем плясать целовать, влезать под кожу, резать вены, член сосать. опыт 2 ...о н. Мы все сгорели под Москвой. Превратились в угли. В черные дымящиеся головешки. Был страшный пожар. Огонь целовал небо. Мы стояли в огне, терпели. Мы готовы были ко всему, прошли и не через такое. И тогда никто не знал, будут ли в этой войне победители. М а р и н а. Я не помню этого пожара. ...о н. Ты и не можешь помнить, тебя тогда еще не было. Но не горюй, ты еще увидешь свой пожар. Или просто почувствуешь, если он будет внутри тебя. Сухой, иссушающий. М а р и н а. У меня в горле пересыхает. От этого просыпаюсь по ночам. Я боюсь, мои поры перестанут выделять пот, по моим венам перестанет бежать кровь и я не смогу пописать. То же самое, пожалуй, чувствует осенняя трава. Она высыхает, желтеет и влага не попадает в ее жилки. ...о н. Под Москвой нам приходилось есть много мяса. Зерно крестьяне закапывали в землю, свиней и телят они не могли закопать. Я и сейчас вижу во сне, как стада русских свиней идут, чтобы растоптать меня. Я лежу, а они подходят, чтобы наступить на мое горло. Именно на горло, потому что именно в этой части моего тела застревали огромные куски свинины. Жаренной свинины, вареной в котле, замоченной в солевом растворе. - - - Отвернись от меня, не целуй руку в которой держала золотую кукушку ходила в москву, видела красную площадь и царь-пушку а теперь без ног лежу в пустой комнате, где влажно, душно все мои жемчужины из горла вырвали, вынули изо рта прошлась по мне орда так, словно во влагалище вложили оголенные электрические провода. - - - Какое слово нужно повторить сто раз чтобы сиянье увидеть, золотую жизнь можеть ржанье меня туда приведет, птичий свист я ведь все смогу, я артист, хитрый лис со своей судьбой играю вист. - - - Закончился роман военно-полевой я не офелия и не плейбой вынесу любой плевок с яростью брошусь в бой прихлопну целое войско одной рукой нелегко вспоминать о любви в блиндаже это все слишком хрупко, как яйца фаберже. - - - Попробуй достучаться до софьи, попробуй ее позвать покажется ли она, откроет ли тебе глаза забудет ли она своих сестер, оставит ли небеса она ничего не забыла в твоих руках, в этой стране кроме платья, кроме золотого перстня, кроме детей а там можно лечь в облако, как в постель можно тело своё снять, не выдёргивая пуговиц из петель там можно обнять свою тень. - - - Стучи стучи в мою дверь, не открою тебе хоть будь ты сорока цветков во лбу буду любвоь свою носить во рту, как рыба икру буду играть сам с собой в злую игру вижу толькко праздник впереди, розовую мишуру. - - - От одного твоего взгляда наш рай взорвался на седьмое небо взвился что могло в голове твоей зародиться как могли демоны в твое сердце ворваться. - - - Марина куда-то идет, тянет за собой холодные пальцы прикладывает ко лбу пересчитывает, листает, бубнит: грустными были похороны бобо до сих пор сердце ноет, кровит. - - - Колокольчик необъявленной войны звонит, вторгается в мои сны оборачивается кровавым цветком занозой, крутым кипятком. Опыт 3 М а р и н а. Я боюсь, что все это обернется против меня. И так все считают меня падшей, подлой женщиной. А тут такая непонятная авантюра. И ты хочешь втянуть меня в нее. ...о н. Я же не заставляю тебя его убивать. Тебе надо будет просто позвонить по телефону и прочитать то, что я напишу тебе на бумажке. Ты все прочитаешь и повесишь трубку. Он даже не запомнит твой голос и никогда не увидит твоего лица. М а р и н а. А вдруг меня будет мучать совесть. К тому же я просто боюсь. Я очень пугливая. Я в детстве пугалась каждого шороха. Мне мама всегда говорила, что я трусиха, что я не красивая и у меня нет талии. У других девушек талия была, а у меня никогда не было. ... о н. Надо побороть свои комплексы. Ты должна чувствовать себя свободной. - - - Черный дождь гулко лился калиостро дремал в карете покачиваясь и держа руку лоренцы дома была приготовлена домашняя встреча графу и на столе у него разгорались семь свечей. - - - Вы знаете о той пустоте, которой надо страшится о той пустоте, которая находится во флаконе из которого вылили духи легкий запах остался, он возникает из ничего и не возможно не думать о том мире и не возможно, не возможно, не возможно. - - - Софья - нежное создание из берцовой кости лживое, неприветливое, едва прикрытое фиговым листом милая моя, выздоравливай и расти будем с тобой целоваться, когда вырастешь под бруклинским мостом будем целоваться на подвесном мосту ты - моя любимая жена я ощущаю язык твой во рту нежная кожа моя обуглена, обожжена. - - - В одиночестве, меж деревьев ты гуляла остановилась и поняла - невыносимо устала нужно усталость стряхнуть, выплюнуть, растоптать пусть называют падшим ангелом, блядью расстегни верхнюю пуговку, сорви цветок и приколи, чуть оцарапав палец к своему черному платью. - - - В жизни я видела очень много птиц я стояла на месте и смотрела в небо птицы пролетали мимо и я запоминала их причисляя в свою коллекцию но меня мучил вопрос: где они умирают? в своей прошлой жизни я была ведьмой и почему-то смерть птиц мне была безразлична. - - - Настала ночь. Он входит и садится сто манекенов рядом в платьях из ситца тени мертвецов, жервы садиста кукольная планета, местный освенцим гнутся в руках бритвы, острые спицы успокоилась, умерла марина, капает кровь с мизинца уснула, занятая подсчетом фрикций софья, у нас с тобой на двоих вся эта планета и французские духи из твоего флакона была полной бутылка - осталась половина не горюй, сошьем тебе платье белое из мела, из глины. - - - Я разум свой потеряла словно брошку и помчалась по улицам, словно медная пуля, словно дикая злобная кошка. Опыт 4 Когда Наполеон подходил к Москве, я решила, как и многие помогать нашей армии. Меня пригласили к себе девушки, делающие из льняного полотна бинты. За работой я думала о том, что эти бинты предназначены для воинов, которые в этот момент здоровы. И что, возможно, делая эти бинты мы предвосхищаем их ранения. И мне было не по себе. - - - Что ни строка - пробел и многоточье что ни мужчина - новая тетрадь привычкой стало - тихо умирать ведь жизнь с тобой, совсем ни август в сочи. - - - Софья софья, посмотри - ведь это волга! Я устала, мы едем очень долго я уже прочла всего уайльда все поля-поля-вода и нет асфальта. - - - Мимо черной аптеки, огромных стеклянных витрин мимо гор, деревень, деревянных ветрил птица летит. Где ее теперь отыскать? внутри раковины, которую не раскрыть, не раколоть. - - - Сто лет назад была у меня подруга любила читать письма ван гога она, как и следовало ожидать кончила плохо ослепла, облысела, обезумела и оглохла. - - - Из окна моего не видно ни петербурга, ни москвы ни голубого дуная, ни оби, ни двины вглядываюсь, поднимаюсь на цыпочки: не видны. - - - В больной голове каких только не найти мыслей подходит, вынимает кошелек злой мистер утром просыпаешься, думаешь о мести и все забываешь, к тому располагает местность и покатилось кольцо, золотое колечко черное платье изорвалось в клочья ранка зарастает блестящей корочкой вспоминаю - не могу вспомнить свою кличку. - - - Между садом и адом какой заповедник цветет между правой и левой рукой какое скрывается чудо и такое блаженство, такой изливается мед, что понимаешь: как близко до вооруженного бунта и уже накрывает меня петербуржсккий изорванный край и немного теплеет, к лицу подступает февраль и покачивается, занятый этой игрой.

`в Читальню`